"Сломанная подкова". Таверна у трёх дорог

Глава 8

Приуныв, я побрела назад, в сторону вокзала. Или правильнее называть его почтовой станцией? Надеюсь, этих денег хватит, чтобы добраться до моей усадьбы. А уж там я соображу, как раздобыть деньжат.

Богатые кварталы остались позади, давно наступило обеденное время, и на улицах появились лоточники с пирожками и баранками. Они громко расхваливали свой товар, зазывая покупателей, торговля велась весьма бойко.

Проходя мимо одного из лотков, я заметила, как Мейджик сглотнул и отвернулся. Кот явно проголодался, да я и сама бы не отказалась перекусить, силы мне еще понадобятся.

Достав из кошелька серебряную монету, я протянула ее смешливой веснушчатой девице.

— Да у меня, барышня, и сдачи-то с вашей деньги не будет, столько я и за день не наторгую, — вздохнула та. — Да вы в магазинчике вон разменяйте. — Она кивнула на лавку скобяных изделий.

— Спасибо! — поблагодарила я за подсказку, а настроение резко скакнуло вверх.

Может, три серебряные монеты — это не так уж и мало?

В скобяной лавке было прохладно, пахло выделанной кожей и железом. Выслушав меня, лавочник заявил, что он не оказывает услуги по размену денег, вот если бы я у него что-нибудь купила…

В лавке продавались как новые вещи, так и давно пользованные. Сначала я хотела выбрать какую-нибудь мелочь, но взгляд зацепился за сваленные в кучу саквояжи всех мастей. Подойдя ближе, поняла, что большая часть из них очень старые, некоторые даже без ручек или с большой прорехой на боку. Скорее всего, их чинили и вновь пускали в продажу.

Покопавшись, нашла довольно крепкий баул, подергала ручки, убедившись, что они не оторвутся.

— Сколько вы за него хотите? — спросила я лавочника.

Он оценивающе глянул на мое старое платье, лежащий у ног узел и назвал цену. Я отчаянно торговалась за каждую монетку. К этому мне не привыкать, я на своем веку столько продовольствия в столовую закупила, а уж про ремонт и говорить нечего!

В результате я стала обладательницей старого пошарпанного саквояжа, а кошелек наполнился звенящей мелочью.

Переложив вещи в большую пузатую сумку, вышла из магазинчика. К тому времени лоток веснушчатой девицы почти опустел, я успела ухватить два последних пирожка. Устроившись в тени раскидистого дерева, мы с Мейджем перекусили, запив пирожки остатками воды из кувшина.

В это время у меня созрел новый план. Что, если с помощью волшебной палочки попробовать превратить мелкие монеты в серебряные? Только для этого мне нужно укромное место. Нужно снять комнату, заодно отдохнем немного.

Я поделилась своим планом с котом, тот план одобрил, только предложил сначала добраться до вокзала и узнать, когда отбывает следующий дилижанс. Мейджу очень хотелось побыстрее добраться до своего дома. Чужой город ему категорически не нравился.

Наверное, он прав. К тому же в районе вокзала должна быть гостиница, или постоялый двор. Я постепенно привыкала к новому значению привычных для меня слов.

Еще пару часов мы потратили на обратную дорогу. Несколько раз кот спускался с моих рук и шел самостоятельно, говорил, что ему нужно размять лапы, но я понимала, что он просто меня жалеет.

К тому времени выяснилось, что мягкий узел намного удобнее кожаного саквояжа, который и сам немало весил. Зато теперь я не походила на нищенку и меньше привлекала внимание.

Вокзал располагался чуть ли не в пригороде. Там мы узнали, что следующий дилижанс отправляется через три часа, когда самая жара пойдет на спад. Там же мне подсказали, где можно поесть и снять комнату.

Постоялый двор притулился как раз за углом. Это было большое бревенчатое здание в два этажа. Внутри было полно народа, нижний этаж представлял собой один большой обеденный зал. Пробравшись к стойке, я попросила самую дешевую комнату на час, пояснив, что мне нужно умыться и переодеться.

Видимо, тут привыкли к разным клиентам и самым странным просьбам. Мне выдали ключ от чулана под лестницей. Внутри едва можно было развернуться. Узкая кровать, на которой можно спать разве что боком, табурет с глубокой миской и кувшином воды — вот и все убранство снятого мною номера. Но это волновало меня меньше всего, главное — на двери был крепкий запор, а света из крошечного окошка хватало, чтобы видеть высыпанные из кошеля монеты.

Взяв в руки серебрушки, я хорошенько их рассмотрела и отложила в сторону. Затем, выбрав монетку, схожую по размеру, положила ее на середину кровати, задрала подол и достала волшебную палочку.

Превращение шло туго, палочка пыхнула слабеньким снопом искр и потухла, а я уставилась на монету, которая медленно начала прямо на глазах меняться. Вскоре у меня был еще один серебряный.

Следующая монет превращалась еще дольше, а на третьей палочка отказалась работать, я даже испугалась, что она сломалась. Запаниковав, решила проверить ее на чем-нибудь другом.

Налитая в миску вода без проблем превратилась в молоко. Мейджик благодарно мяукнул и принялся быстро-быстро работать языком. Некоторое время в комнате слышалось только его почмокивание.

Так, опытным путем, я поняла, что быстро разбогатеть не получится. Возможно, все дело в металле, медь никак не хотела превращаться в серебро.

Вспомнив, что я сняла эту комнату, чтобы переодеться, открыла саквояж и достала другое платье, тем более то, что на мне, после суток в дороге требовало хорошей стирки.

Вернувшись в зал, отыскала свободный столик и заказала сытный обед, лепешки и сыр. Последние я собиралась взять с собой в дорогу. Поев и наполнив кувшин водой, мы отправились на вокзал и скоро уже тряслись в очередном дилижансе. Впереди было еще два дня пути.

Теперь, зная, чего ожидать, я старалась занимать в карете угловое место, то, что поближе к окну. Тут можно вполне удобно подремать, опершись головой о стену дилижанса, или коротать время, глядя в окошко. Да и у Мейджа была возможность посидеть или даже полежать на полу без риска, что на него кто-нибудь наступит. Я просто отгораживала своим саквояжем удобный уголок, где кот мог удобно вытянуть лапы.