"Сломанная подкова". Таверна у трёх дорог

Глава 10

Я привыкла вставать рано, поэтому, проснувшись чуть свет, заплела волосы в две тугие косицы и, заглянув в шкаф, задумалась, что надеть. Так-то выбор у меня небольшой — всего пять платьев, два из которых после поездки в дилижансе и уборки в доме требуют немедленной стирки.

То платье, которое успела обновить, живя еще в доме брата, выглядело слишком нарядным, так что я сразу отодвинула его в сторону. Еще одно и вовсе подходило разве что для званого вечера, чем я только думала, беря его с собой? Но платье было слишком красивым, видно, что его надевали не так часто, и атласная ткань сохранила свой блеск и цвет. Я просто не могла его там оставить!

Выбор пал на простенькое ситцевое платьице, которое обычно называют утренним. Легкое и воздушное, оно явно было любимо хозяйкой и часто носилось, оттого успело сильно выцвести и пообтрепаться. Но именно оно подходило мне сейчас больше всего.

Спрятав документы и деньги под половицу, я взяла с собой лишь несколько медных монет. В ценах я уже более-менее разбиралась и рассчитывала, что этого мне должно хватить. Выбрав в кладовке корзину покрепче, сунула в нее еще на всякий случай мешок и моток бечевки, кликнула кота, и мы отправились в путь.

Мейдж предложил пройти через дыру в заборе, мимо кузницы, через луг по едва угадываемой в траве тропинке. Деревня действительно оказалась совсем рядом, мы шли минут двадцать, не больше. Часть пути кот ехал у меня на плечах, разлегшись там, словно воротник. Я все еще переживала за его лапу, и он этим внаглую пользовался. Впрочем, я не возражала.

Деревня оказалась довольно большой, она находилась в небольшой низине, и я, стоя на пригорке, могла рассмотреть ее во всей красе. Отсюда же хорошо были видны разноцветные прямоугольники полей и пасущиеся на лугу стада. А еще я разглядела блеснувшую в солнечных лучах гладь озера. Теперь стало понятно, почему деревня расположилась именно тут, а не возле самой дороги. Люди во все времена старались селиться возле воды.

Спустившись с пригорка, я помахала рукой ребятишкам, пасущим стадо коз. Они с любопытством смотрели мне вслед. Возле крайней избы остановилась, заглядывая через плетень. Заметив копошащуюся во дворе старушку, я вежливо поздоровалась. Женщина, разогнув сгорбленную спину, приложила ладонь к глазам, закрывая их от солнца.

— Ить ты, кто такая будешь? Чаво надобно?

— Я Мари, племянница хозяина кузни, дядюшка оставил мне дом, вот обживаюсь.

— Племянница, говоришь? Где же ты, племянница, раньше была, когда дядьке твоему помощь нужна была? — Старуха прищурилась, глядя на меня исподлобья.

— Да кто бы меня раньше пустил? А теперь маменька померла, да и папенька скоро за ней ушел. Одна я осталась, вот и приехала.

— Сирота, значит?! — Глаза старухи подобрели.

— Ага, — вздохнула я как можно жалостнее.

— Дядьку твоего я хорошо знала, до последнего приходила к нему в дом убираться да есть готовить. Хороший был мужик, душевный. Мы его всей деревней хоронили, там, на нашем погосте.

Старуха махнула рукой куда-то в сторону, а я дала себе слово обязательно сходить на могилу дядюшки. Пусть я его никогда не знала, но он все же в последний момент сумел позаботиться обо мне.

— Можешь звать меня баб Полей. Проходи во двор, я как раз корову подоила, позавтракаешь со мной, а то я все одна да одна. Дочки мои выросли да замуж в другие деревни повыходили, не до меня им сейчас. Внуки, так те изредка заезжают.

Я открыла скрипучую калитку и шагнула во двор.

— Ты в дом заходи, я сейчас. — Хозяйка махнула рукой и скрылась в ближайшем сарае.

Я поднялась на крылечко, переступила порожек, оказываясь в маленьких темных сенях. Тут было прохладно и вкусно пахло сухими травами.

— Чаво встала? Иди вовнутрь! — Баба Поля появилась так неожиданно, что я даже вздрогнула. — Проходи, проходи в горницу да за стол садись! — велела она.

Дом был совсем небольшой, но чистенький и ухоженный. Везде — на полах, лавках, даже на сундуке — лежали яркие самотканые половички. Ситцевые занавесочки украшали небольшие подслеповатые окошки. Этот дом очень походил на свою хозяйку, старенькую, но бойкую, еще полную жизни бабульку.

Она отогнула край лежащего на столе полотенца и, достав каравай, ловко порезала его на ломти. Затем сходила к полкам и принесла оттуда еще одну кружку, поставила ее передо мной и, указав на глиняную крынку, велела:

— Наливай, свежее, утрешное.

Молоко непривычно пахло коровой, но было очень вкусное.

— Коту-то налей, чай, тоже есть хочет!

Бабулька протянула мне щербатую миску. Налив в нее молока, я поставила миску на пол. Мейджик благодарно мазнул пушистым боком по ногам старушки — было видно, что они давно знакомы, — и принялся жадно лакать угощение.

— Давно приехала-то?

Баба Поля уселась напротив и, подперев голову рукой, наблюдала, как я ем.

— Дня два уже как.

— Тяжело тебе будет одной-то, — вздохнула она.

— Ничего, справлюсь! — прошамкала я с полным ртом.

— Замуж тебе надобно!

Я чуть не подавилась. Вот почему все вокруг сразу же пытаются пристроить меня замуж? Мне вроде и так неплохо. А баба Поля продолжала:

— Без мужика девку всяк обидеть может, а замужняя жена как за каменной стеной. Да ты не переживай, у нас на деревне парни знаешь какие справные! Я вмиг тебе пару подберу! Какие тебе нравятся, белявые аль чернявые?

Я отложила в сторону недоеденный хлебный ломоть и аккуратно поинтересовалась:

— Что, прямо большой выбор?

— А то! Вон у Маньки через два дома такой хлопец вымахал, в плечах косая сажень! А работящий какой! За таким не пропадешь! Давай я его позову, так и познакомитесь.

— Спасибо большое, — я сглотнула, — но мне бы сначала что из еды прикупить да осмотреться немного, а потом можно и с женихами знакомиться.

— Эх, Машка, ты только давай, смотри, не долго думай, приберут хлопца к рукам — и обернуться не успеешь!

— Мяу-у-у!