Смерть Луны (не)признанная драконом.

Глава 9

Отец ушёл, даже не обернувшись, а я осталась стоять на месте.

Стояла и бессмысленно смотрела на дверное полотно, закрывающее меня сейчас от всего и всех.

Внезапно захотелось, чтобы так всё и оставалось.

Я! Только я одна и больше никого!

Всё так же, не думая, подбежала к двери и заперлась на внутреннюю защёлку. И вовремя. Стоило мне это сделать, как дверная ручка опустилась. Раз, ещё раз и ещё раз.

— Госпожа, откройте, — глухо прозвучала возмущённая просьба Раяр. — Госпожа!

Закрыв уши ладонями, я попятилась назад, пока не упёрлась спиной в кресло, стоявшее у камина.

Дверная ручка снова задёргалась, но мне было всё равно. Я просто не желала больше никого сегодня видеть.

Хватит! Пусть думают, что хотят! И уже плевать, как Лили будет всё это разгребать! Меня всё равно здесь больше не будет. Меня только что прогнали из этого мира, из их мира, где мне никогда и не было места.

А ведь на мгновение мне показалось, что я часть этой семьи, что отец действительно раскаивается и хотел бы всё исправить, желает дать мне то, чего я была всё это время лишена. Но нет: он жаждет лишь спасения своего имени. И я не верю, что выход из положения только один — моё изгнание. Думаю, так просто, проще всего, как когда-то, отдать меня ириате и сделать невидимкой. Нет дочери-ведьмы, да ещё и, как оказалось, пары дракона, нет и разоблачения. Тогда почему не сделал этого раньше? И что будет с Лили? Она-то остаётся с тем же даром, что и у меня. Как он будет решать эту проблему?

— Хотя… плевать! — выпалила вслух и поджала колени к подбородку, даже не заметив, когда уселась в кресло.

— Здесь никто не думает о том, что я чувствую. Каждый печётся за своё благополучие за мой счёт. А мне — в изгнание и откуп! — горькая слезинка всё-таки опалила мою щеку. Стиснула зубы и заставила себя сделать глубокий вдох. — Не буду плакать! — приказала сама себе. Но моё тело сейчас жило своей жизнью и совсем не желало слушаться. В итоге я уткнулась носом в колени и уже мгновение спустя бесшумно начала всхлипывать. Замолкла, когда ткань платья стала совсем мокрой, а глаза начало резать.

Стук за дверью уже давно прекратился, и теперь я просто сидела и смотрела на огонь в камине, ни о чём не думая.

Для себя решила: пусть так и будет — уйду и больше сюда не вернусь.

Единственное, что не давало покоя, — это дракон.

Я никогда ничего подобного не чувствовала к мужчине и уж тем более никогда не подпускала к себе кого-либо так близко. Было такое, что мне нравился один парень, но то была просто симпатия, и я была в образе сестры. Тогда я набралась смелости и улыбнулась ему, а он улыбнулся в ответ. От неё же и получила нагоняй, когда парнишка вдруг решил заговорить с Лили, а она не поняла, с чего это. Но та детская симпатия не идёт ни в какое сравнение с той бурей чувств, что поднял во мне Лекс с первой нашей встречи. И как бы я ни отгоняла его от себя, что физически, что мысленно, дракон всё же оставался со мной всё так же физически и в моих мыслях, будоража всё внутри ещё сильнее, заставляя забывать те страхи, что вбивали в меня с пелёнок. Я больше не могу игнорировать то, что мне нравится быть рядом с ним, что именно с ним, как бы это ни звучало странно, чувствую себя в безопасности. Может, я действительно его пара?

— Ну почему он дракон? — простонала, обречённо обращаясь к потолку.

— Потому что я дракон, — услышала тихое в ответ.

Сначала подумала, что это мне послышалось, что это разыгралось моё воображение или просто устала от всего произошедшего и уже сама себе отвечаю. Но тут на моё плечо легла тяжёлая горячая рука, а следом передо мной появился сам дракон собственной персоной.

Испуганно вздрогнув, я подскочила на месте, но Лекс вернул меня в то же положение, опустив другую руку на моё второе плечо.

— Ты плакала, мой огонёк, почему? — всё так же тихо задал свой вопрос дракон, глядя мне в глаза.

— Я закрылась, как вы вошли? — игнорируя вопрос владыки, задала свой, несмело покосившись на его широкую ладонь, от которой шло тепло. Его тепло — сильное и успокаивающее.

— Подглядел, что Раяр к тебе стучится, дождался, когда она уйдёт, и зашёл. И почему снова на вы? — ответил дракон, как будто это самое обыденное действие в его жизни. — Одно из преимуществ нашей магии, — пояснил он, будто прочитав мои мысли, и подмигнул.

— Я хотела побыть одна, — обиженно буркнула, снова обняв колени руками.

— Это я понял, а ещё я почувствовал, что тебе плохо, и не мог проигнорировать это, — присаживаясь на корточки, Лекс переместил свои руки с моих плеч на мои ладони, продолжая вглядываться в моё лицо.

Захотелось вновь спрятаться в коленях, чтобы он не видел моих заплаканных глаз и внезапного румянца на щеках, что сейчас бесстыдно пульсировал.

— Так почему ты плакала, Лини? — повторил он свой вопрос.

— Прошу, не называй меня так, — промычала сквозь преграду ткани.

— Хорошо, моя Линилия…

— И так не зови… — злобно фыркнула.

Безумно злило, что он называл меня чужим именем. Не хотела сейчас этого слышать. Просто не было сил.

— Ну что с тобой, мой непокорный огонёк? — Здесь я возмущаться не стала, а это его «непокорный огонёк» даже дёрнул уголки губ.

— Я не Ваша пара, владыка, Вы только теряете время, прошу, уйдите! — вновь попыталась поставить между нами барьер. Вот только Лекс словно и не слышал этого: вместо того чтобы возмутиться и что-то кинуть в ответ, он коснулся моих ладоней губами.

— Можешь говорить что хочешь, огонёк, но я знаю, кто ты, и никогда не откажусь от тебя.

Услышав его признание, я резко вскинула голову и наконец посмотрела на него.

«Как бы я хотела, чтобы это было правдой!» — ответила ему мысленно.

— Почему же ты так противишься нашей связи, огонёк?

Я смотрела в его наполненные огненной магией глаза и так много хотела спросить сейчас. Например, почему они ненавидят ведьм, почему считают себя выше других и так легко решают судьбы невинных, и что бы он стал делать, если бы узнал, что его пара — одна из тех, кого он истребляет магически? Но все эти невысказанные слова только щекотали мой язык, а сердце больно билось о грудную клетку. В реальности же я ничего подобного не могла спросить. Поэтому только смотрела ему в глаза и молчала.