Снежная империя попаданки

Глава 17

Спустя некоторое время Иринга вернулась с девочкой. Войдя в спальню, служанка держала чумазую малышку за худенькие плечики. Та же как-то испуганно смотрела по сторонам, явно не понимая, что происходит.

— Заходите, — велела я.

Иринга с девочкой прошли в спальню. Я проворно взяла с тарелки небольшую булочку, посыпанную растертым сахаром, и протянула ее малышке.

— Держи.

Девочка боязливо взяла булочку и как-то подозрительно посмотрела на меня. Явно не верила, что я могу быть так щедра. Я же улыбнулась ей и спросила:

— Ты любишь суп? Вот эту похлебку, что на столе?

— Я все люблю, что можно есть, — не задумываясь ответила девчушка, и ее глаза жадно загорелись.

— Тогда садись за стол и кушай, — велела я, помогая малышке забраться на высокий стул и пододвигая к ней миску с наваристой чечевичной похлебкой.

Она была так похожа на мою младшую внучку Машеньку. Такая же светленькая, маленькая и шустрая. Девочка же недоуменно смотрела то на миску с супом, то на меня, осторожно сжимая булочку в руке. Словно не могла поверить в то, что я говорю искренне.

Бедный ребенок. Зашуганный и несчастный.

— Я еще нужна вам, ваша милость? — спросила Иринга. — Мне надо на кухню, а то Виклина гневаться будет, что я долго.

— Конечно, ступай, спасибо тебе.

Служанка быстро забрала поднос и убежала на кухню.

— Я могу это съесть? — спросила девочка, боязливо поглядывая на меня.

— Да, кушай суп, — кивнула я, садясь рядом с ней на соседний стул и протягивая ей ложку. — Потом можешь съесть то жаркое с картофелем, если хочешь.

Девчушка выхватила ложку из моих рук и начала жадно есть суп, торопливо заталкивая ложку в рот, быстро проглатывая еду, едва не давилась.

— Не торопись, маленькая, — сказала я ласково. — Я ведь не отбираю, это еда твоя.

Запихнув в рот очередную ложку с похлебкой, девочка быстро все проглотила и спросила:

— Вам что-то нужно от меня, госпожа?

Я улыбнулась ей, смышленая девочка. Если кормят, значит, не просто так. Страшный, жестокий мир. Он взращивал таких вот детей, которые думали, что если дали тарелку с едой, то за что-то. Я помотала головой и снова улыбнулась.

— Нет. Просто хочу поговорить с тобой.

— Говорить? — спросила она, уже облизывая тарелку от похлебки языком и отодвигая ее.

Девочка жадно смотрела на ароматную жаркое с тушеными перцами и мясом, видимо, не дерзала подвинуть тарелку к себе, хотя я сказала, что это тоже ей. Я продвинула к ней второе блюдо и велела:

— Кушай на здоровье. Как тебя зовут?

— Рута, — пробубнила девочка с полным ртом.

— Сколько тебе лет, Рута?

— Иринга говорит, что почти пять.

— Иринга заботится о тебе?

— Ага. Она дает мне есть, иногда даже новую одежду или покрывало. Она говорит, что под лестницей холодно. Но я все равно не мерзну, но не говорю Иринге об этом.

— Хорошо, что хотя бы Иринга добра к тебе, — закивала я, видя, как девочка с аппетитом доедает и второе блюдо. — Где твои родители? Ты сирота?

— Мама умерла. Давно. Я не помню ее. Она была рабыней, здесь в крепости. Ее взяли в плен на войне. Так говорит Иринга.

— Ты очень хорошо говоришь, Рута. Это Иринга учит тебя? — поинтересовалась я.

Я видела, что девочка развита по своим годам, хотя вроде бы ей никто не занимался. Даже жила она под какой-то грязной лестницей, словно бездомная собака.

— Да, Иринга. Она хорошая. Учит меня читать и писать. Тайком, чтобы никто не видел, ночью в своей комнатке. Когда вырасту, я тоже буду служанкой. У меня будет своя кровать и своя похлебка.

Услышав эту наивную детскую речь, я едва не прослезилась. Мне было очень жаль малышку. Разве ребенок в пять лет должен был влачить такое жалкое существование? Нет.

— А твой отец, ты знаешь, кто он? — спросила я, отмечая, что Рута доела второе и уже кусала булочку. — Кухарка сказала, что он отказался от тебя.

— Потому что я не мальчик, так Иринга сказала.

— Ясно.

От слов девочки я похолодела. То есть, если ты родился не мальчиком, тебя могли спокойно выкинуть, как ненужный хлам, на улицу, и помирай с голоду? Это общество было больно на всю голову, это точно.

— Он живет здесь, в крепости, — продолжала рассказывать Рута. — Моя матушка была его рабыней.

— Как его зовут? — пытливо спросила я.

Девочка как-то испуганно вскинула на меня глаза и замотала головой.

— Мне нельзя говорить, что я его дочь, иначе он меня побьет.

Я поджала губы и нахмурилась. Что это чудовище такое, ее отец?

— Ее отец — господин Чарослав, — раздался от дверей голос Иринги.

Служанка вошла в спальню, неся на подносе пузатый чайник и чашки, которые быстро поставила перед нами на стол. А я даже опешила от ее слов и устраивалась на Ирингу недоуменным взглядом.