Солнечный луч. На пороге прошлого

Глава 9

Гул человеческих голосов катился над поляной словно полноводная река. Она несла свои чистые воды, то разлетаясь радужными брызгами веселого смеха, то грохотала на порогах, когда кто-нибудь повышал тон в азартном споре. И было это без всякой злобы, лишь с одной целью — донести до оппонента свою точку зрения, перекрыв голосом громкие взрывы хохота зрителей, слушавших болтунов.

Да и как было молчать, когда уже успели разнести буртан, и люди воздавали должное этому легкому и веселящему напитку? Столы переместили на край поляны, куда отправились и мы. А освободившееся место занимали те, кто желал танцевать, пока не ослабеют ноги или не сотрутся туфли.

— Недурно! — причмокнув, воскликнул магистр, опустошив очередной стакан с буртаном. — В самом деле, недурно! Не пьянит, но бодрит.

— Если слишком увлечетесь, то всё поменяется, — с улыбкой сказал ему Танияр. — Буртан коварен, Морт, не стоит верить его легкости слишком истово. Но воздать должное необходимо. — И он поднял свой стакан: — За Возрождение!

— За Возрождение! — с воодушевлением подхватил Элькос.

Мама важно кивнула:

— Добрые слова.

— Лучшие, — улыбнулась я и подняла свой стакан, в котором была налита вода: — Этот мир слишком долго угасал в забвении. За Возрождение!

За великое дело, угодное духам, выпили все, кто находился рядом и слышал слова дайна, и даже те, кто не слышал, но увидел, что правитель держит в руках стакан.

— Хорошо, — крякнул Улбах, вытерев рот тыльной стороной ладони. — Я бы мог выпить весь буртан, какой есть в Айдыгере, и голова бы моя осталась чистой.

— На то ты и вожак кийрамов, — легко согласился с ним Танияр, привычно польстив союзнику, чтобы не ввязываться в состязание. Проиграть на глазах айдыгерцев он не мог, как и выиграть, чтобы не пробудить в союзнике желания продолжать бессмысленный спор.

Кийрам самодовольно ухмыльнулся, принимая добровольную сдачу тагайни. Дайкари — жена Улбаха, посмотрела на мужа с гордостью — для нее сомнений в том, кто сильней, не было. Впрочем, и для меня этих сомнений не имелось, и потому я подарила взгляд полный обожания своему супругу.

А после перевела взор на танцующих и тихо вздохнула, почувствовав укол зависти. В прошлом году я тоже была среди них, тоже отплясывала, не жалея ног, и вместе со мной танцевал Танияр. Это было восхитительно! Я бы и сейчас с радостью вышла в центр поляны, но подобная роскошь была мне, увы, недоступна. По крайней мере еще сегодня, а завтра мне будет не до танцев… И я снова вздохнула.

— О чем грустишь, дочка? — спросила меня мама.

— Ноги рвутся в пляс, а чрево держит на месте, — с улыбкой ответила я.

— Мы устроим праздник в честь рождения нашего сына, и тогда ты станцуешь, — накрыв мою талию ладонью, сказал Танияр, и я потянулась к нему.

Дайн поцеловал меня, одарил новой улыбкой, и я уместила голову у него на плече. А в следующее мгновение глаза мои округлились, и я радостно воскликнула:

— Как же замечательно, милый, смотри!

Танияр проследил взглядом направление, куда я указывала, и негромко хмыкнул. Мы смотрели на одну из пар, и я ощущала глубочайшее удовлетворение. Юноша тагайни, уже считавшийся мужчиной, вытащил в круг девушку-пагчи. Он некоторое время показывал ей на другие пары, явно объяснял, как нужно танцевать, но прелестница махнула рукой и танцевала так, как научилась в своем племени. Парень с минуту наблюдал за ней, а после присоединился, но по-своему. И скажу я вам, вышло у них весьма недурно!

— Сегодня костер будет пылать для них, — услышала я и подняла взгляд на мужа, и он добавил: — Если Балчут позволит.

— О чем говоришь, Таньер? — спросил глава пагчи, услышав свое имя.

— Говорю, что у костра сегодня может появиться пагчи, если ты не запретишь.

— Чего мне запрещать? — искренне удивился Балчут. — Она взрослая, он тоже. Хотят, пусть идут к костру.

— Разве ты не этого хотел? — полюбопытствовала у дайна Учгэй.

— Верно, я хотел смешения народов, — кивнул мой супруг. — Но наши традиции были слишком долго различны, и я не хочу навязывать того, к чему пагчи или кийрамы не готовы. К костру выходят по согласию. Насилием никого не обидят. Но если…

— Традиции пагче молчат, — широко улыбнулся Балчут. — Захочет Катэбай, я ее держать не стану.

— И кийрамы не против, — важно добавил Улбах.

— Значит, так угодно духам, — согласился Танияр, а мама кивнула.

А потом, глядя на юную пару в круг вышли и остальные пагчи, а вскоре к ним присоединились и Архам с Эчиль. Илан и Хасиль уже были там, и за столом остались только мы с мужем, мама, магистр и пагчи с кийрамами.

— А хорошо бы они и после костра не разошлись, — сказала я, продолжая следить взглядом за Катэбай и Талгыром — так звали юношу.

Я узнала его — это был сын бочара Микче. Бывало, он помогал отцу на курзыме, там я его и видела. Паренек был бойкий, но улыбчивый и приятный в общении. За словом в карман не лез, но и не дерзил. Мне было неизвестно, что собой представляет Катэбай, однако уже создалось впечатление, что она под стать сыну бочара.