Солнечный луч. На пороге прошлого

Глава 11

Мой сын… Мой первенец, рожденный от любимого мужчины… Я смотрела на него и не могла отвести глаз, до того он был хорош. И пусть личико его всё еще было красноватым, но кожа на ощупь оказалась нежно-бархатистой. Я водила кончиком пальца по маленькой щечке и умилялась, когда он кривился, пытаясь поймать палец губами, кажется, думая, что его собираются кормить. Он забавно причмокнул, и я хмыкнула:

— Мой галчонок.

Тамин открыл пока еще светло-голубые глазки, а потом скривился и, обманутый ожиданиями, обозначил резкое несогласие.

— Какой же ты громкий, — рассмеялась я. — Но всё равно самый замечательный ребенок.

— Раздразнила, теперь умиляется, — послышалось ворчание мамы. — Наобещала, корми.

— Бабушка хочет, чтобы ты стал круглым, как ее пирожки, — сообщила я сыну и более не стала томить, выполнив требование малыша.

— Бабушка… — повторила шаманка, вытирая руки.

Она подошла к лежанке, на которой я сидела с сыном на руках. Подняв на нее взгляд, я улыбнулась. Ашит, всё еще вытирая руки о тряпицу, смотрела на Тамина, после покачала головой и усмехнулась.

— Надо же… Две зимы назад была одинокая старуха, а теперь не только мать, еще и бабушка. Надо же, — повторила она и осторожно коснулась головки малыша, а после подвела итог. — На всё воля Отца, — и вернулась к своим котелкам.

— Еще бы другой бабушке рассказать о внуке, — вздохнула я. — Даже не показать, а хотя бы рассказать…

Тамин в беседе не участвовал, да и как ему было это сделать, если дайнанчи занял рот более важным делом? Он сопел, причмокивал и гулко сглатывал молоко, а я смотрела на него и продолжала таять от умиления. Я держу на руках свое дитя… Невероятно! Истинное волшебство.

— Мама, — позвала я шаманку, ненадолго оторвав взгляд от сына. Она обернулась на зов, и я продолжила: — Почему Отец так милостив к нам? Он пришел и помог Тамину появиться на свет, а после благословил…

— Великий будет дайн, — важно прервала меня Ашит. — Сильней отца, умнее матери. Вы тропинку топтать начнете, а он ее широкой дорогой сделает. Так вижу.

И мне вдруг пришло в голову: так может, вот он — истинный избранник Белого Духа? Не Танияр, а его сын? Мы — лишь предтечи, но Тамин понесет слово и волю Создателя, а нам предстоит подготовить для него тот путь, по которому пойдет Белый мир? Невероятно!!!

— Но сначала надо вырастить, — добавила мама, и я преисполнилась тревоги.

— Что ты хочешь этим сказать?

— На всё воля Отца, — только и ответила шаманка.

Всякое мое умиротворение смыло подобно ледяной волне. Более всего мне хотелось схватить мать за плечи и вытрясти из нее все ее видения, чтобы точно знать, о чем она сейчас намекнула. И ведь намекнула же! Но так и не сказала, и не скажет, потому что «на всё воля Отца».

— Мама, хотя бы скажи, откуда ждать опасности? Илгизиты, болезнь? Звери? Шустрый нрав? Или же ничего из этого?

Она обернулась и покачала головой:

— Глупая Ашити, — сказала она. — Чем дайнанчи отличается от сына пахаря?

— Уже тем, что дайнанчи — сын дайна, — несколько заносчиво ответила я. — Пахарь — руки, что плуг направят, а дайн — голова, и за ним не борозда земли потянется, а людские судьбы.

— Не о том я, — отмахнулась мама. — Оба они люди, — она подняла кверху руку с вытянутым указательным пальцем. — И тот человек, и этот. И чтоб одному землю пахать, а второму ею править, нужно вырасти. А пока подрастают, за обоими глаз нужен, о каждом позаботиться и защитить. Вот о чем я толкую, поняла?

Я кивнула, но еще некоторое время смотрела на нее с подозрением, отчего-то чувствуя подвох. Впрочем, это могла быть и обычная мнительность, однако я не смогла не спросить:

— Мама, ты же ничего от меня не скрываешь? Я знаю тебя…

— Тогда зачем спрашиваешь? — уже с иронией спросила шаманка.

— Мама!

Она снова отмахнулась и вышла за дверь. Не желая мириться с ее бегством, я поправила одежду, тем более, Тамин уже как раз закончил с трапезой, и поспешила следом за Ашит. Но, выйдя из дома, мамы я уже не увидела. И вот скажите, что старуха! Не угонишься…

— Душа моя!

Зато к дому приближался Элькос. Куда он уходил спозаранку, мне было неведомо, но вот теперь вернулся и желал что-то сказать. На нижней ступеньке крыльца сидел Берик. Он обернулся после восклицания магистра и поспешно поднялся на ноги. Ягир склонил голову, приветствуя нас с дайнанчи. В это утро мы еще не виделись.

— Милости Отца, — поздоровалась я. — Куда ушла мама?

— Туда, — он махнул рукой, указав направление.

— И что нужно человеку в степи, где из всего есть только его дом, святилище Создателя и пещера охо? — проворчала я, досадуя на юркую шаманку. — Причем святилище в другой стороне, а у охо ей делать нечего. Хотя… Что он скрытный, что она. Не удивлюсь, если водят дружбу.

— Что вы там бормочете, Шанриз? — вопросил Элькос, успевший приблизиться.

Стряхнув подозрительность и тревогу, вызванную словами матери, я приветливо улыбнулась магу.