Соловей мне на ухо свистни

8.2

Каждую свободную секундочку я уделяла курочке. Как же я была рада её видеть!

Бедная. жаловалась мне, как ужасно к ней относился Каган, как закармливал до отвалу, и всё ради золота.

- А как-ко-ко ты это время проводила? - Поинтересовалась Ряба.

Перед глазами плыли картинки нашей дороги сюда, яма, остановка у Лешего, дом Соловья и... расставание. Не хотелось тревожить раны.

- Думала только о тебе. Как ты там, - улыбнулась я, сказав почти правду.

Курица прищурилась, не веря моим словам, но выпытывать не стала.

В это время в комнату вошла Марина, оповестить о приходе гостя.

- Необходимо в зале быть, в помощь, а я на кухне блюда подготавливать буду, - давала наставления. - Заодно кофе отнеси, если не тяжело.

- Справлюсь, - улыбнулась я, погладив пернатую по шёлковой головушке и отправилась ковылять за восточным напитком.

Взяла в руки поднос с двумя чашками, маленьким чайничком и вазочкой со сладостями. Дверь в гостиную мне помог открыть один из людей Тугарина младшего, и я вошла. Не знаю, о чём говорили старые знакомые, но в зале воцарилась тишина. Были слышны лишь мои нескладные шаги от хромающей походки.

Наум посмотрел на моё передвижение и нахмурил брови. Ругаться будет, что нагружаю себя, хотя мне совсем не сложно.

Я свернула за колону и, обойдя стол, встретилась лицом к лицу с тем самым давним знакомым хозяина дома.

Руки онемели. Пальцы разомкнулись вне всякого контроля. Поднос с угощением рухнул на пол, оглушая помещение смачным грохотом и укрывая ноги присутствующих брызгами того самого, нетронутого мужчинами, кофе, когда я посмотрела в родные злющие глаза.

Дёрнулись оба. Заметив динамику друг друга остановились, обменялись непонимающими взглядами, пока я собирала с пола осколки.

Соловей уступил Науму.

- Не поранилась, - присел на корточки Тугарин, помогая собирать разбитую посуду?

- Нет - нет, - лепетала я, как заведённая, - я сейчас всё уберу, и другой напиток принесу.

- Я говорил, не стоит, отдохни! - Нежно коснулся руки Наум, а я машинально одёрнула свою и резко встала.

Соловей невозмутимо сидел на своём месте, внимательно наблюдая за нашими действиями. Но это только с виду он был невозмутим. В глазах пылал пожар.

Зачем он здесь? Неужели за мной пришёл?

Я отвела взгляд, взяла поднос и рванула оттуда настолько быстро, насколько позволяла обожжённая нога.

(Соловей)

Наум встретил меня лично. Лично провёл для меня небольшую экскурсию по своему поместью и проводил в столовую.

- Не думал, что вернёшься сюда когда-нибудь, - Тугарин младший был настроен доброжелательно.

- Сам не ожидал. Обстоятельства, - не стал врать.

- Отец не раз вспоминал своего любимого приёмыша, - улыбнулся он.

И в этой улыбке не было ни капли обиды или злости, он говорил это легко, будто его это вообще не задевало.

- Не сомневаюсь, - стиснув зубы, процедил. - И где же он сейчас, великий и грозный? - Не сдержался я.

- Гниёт в сырой земле, - абсолютно спокойно ответил его сын.

- И кому руку жать? - Хмыкнул.

Тугарин без всяких сомнений протянул мне свою ладонь, ожидая реакции. И она не заставила себя ждать.

Ну ни хрена себе!

- Хм? - Вопросительно вскинул бровь и ответил на жест рукопожатием. - Неожиданно!

- Кода вы с Елисеем сбежали, батя совсем тронулся. Изводил пацанов тренировками. Да они помирали на них. Всё искал себе приемника среди них. Сынок - то не подходил по параметрам. Больно добрый. А потом и до матери добрался. - Остановился рассказчик и уставился в одну точку. - Замучал. - Тяжело выдохнул, а придя в себя, как ни в чём не бывало, продолжил, - Тут меня и накрыло. Я его и пришиб. - Оскалился он.

Интересная, однако, история. Добрячок-добрячок, а потом о-па и нож в спине. Как говорится, в тихом омуте...

- Ну так что за дело? - Резко сменил тему старый знакомый.

Я начал подбирать слова, коггда в зал кто-то вошёл. Наум затих, перевёл взгляд с меня на вошедшего. А мне из-за колоны не видать кто там. Слышу, ковыляет потихоньку, а кто именно не понятно. А как показалась... дыхание спёрло.

Егоза. Как обычно невозмутимая, уверенная в себе. Но это только с виду невозмутимая, в глазах боль. И эта боль от передвижения. Прошёлся взглядом по Василисе. Тяжело наступает на правую ногу. Руки оторву, знать бы кому.

Она "грациозно" прохромала вдоль стола и остановилась напротив. Наши взгляды встретились.

О, этот эффект неожиданности. Опешила. Обомлела. Побледнела. Выронила всё, что так упорно несла к столу.

Я дернулся, чтобы помочь. Машинально. Не подумав. Наум сделал тоже самое. Мы, как два барана уставились друг на друга. Он, не понимая моей реакции, я, пытаясь скрыть нашу с Егозой связь, что к Лешему, хреново получается.

Он всё понял. С первой же секунды. Демонстративно поднялся и принялся помогать Васе. В процессе попытался взять за руку, но моя девочка принадлежит только мне даже после того, как я с ней поступил. Одёрнула. Не далась. А потом, как ошпаренная, подорвалась и выбежала из зала.

Моя внутрянка кричала мне : "Вот она, хватай и беги". Но мозг понимал, что всё не так просто.

- Соловей мне на ухо свистни, неужели влюбился? – Изучал меня собеседник.

- Обидишь, свистну, - в моих словах не было ни капли лжи.

Лицо Тугарина изменилось. Стало жёстким. Но вёл он себя как и прежде, по-доброму.

- Ты же знаешь, что она сама сюда пришла? – Смотрел исподлобья.

- Знаю, - цедил я.

- Она тут по своей воле. Как захочет может сразу уйти, - оскалился гад. – Видимо не хочет. - Играя роль добродетеля, развёл руками.

Я под столом стиснул кулаки так, что костяшки захрустели. Сейчас бы перевернуть этот стол к Лешему и свистнуть ему в две ноздри, чтобы башка лопнула.

- У меня тут назрел вопрос, - подпёр рукой лицо, делая скучный вид, - что, совсем всё хреново? Ты не подумай, я из интереса, просто, если б хорошо было, она б не попёрлась одна, Сказка весть куда, за помощью к чужому мужику…