Сорок девять оттенков Стикса

34 - 38

 34 
- Слушай, а как тут время считают? Ты говоришь, что почти два года в Улье, ты что в блокноте палочки рисовал каждый день? 
- Хм... Можно, конечно, и палочки рисовать. Можно по быстрым кластерам считать - если месячный кластер шесть раз загрузился - прошло пол года. Или просто на глазок, но тогда ошибок много. Месяц за три посчитать - эт легко. На стабах, кстати, специально считают. И для мародерки надо, и просто для себя, что бы знать. А еще, говорят, есть такое место - Календарь. Там, в центре всего, кластер четкой формы - шестиугольник. И он грузится строго раз в год, день в день, без рассинхронов всяких, и как раз по его календарю там Новый Год. А через месяц грузится соседний, примыкающий. И дальше, по часовой стрелке, каждые два месяца грузятся эти примыкающие. Делать там особо нечего, они не очень богатые, эти кластеры. Примыкающие - это лес, сад, поле, ничего, короче, нету там путного. А на самом шестигранном половина барахла - новогодняя ерунда: гирлянды, шарики, фигня всякая. Но есть там часовой магазинчик - вот его выносят начисто, даже до стрельбы доходит за тот хабар. Носить часы из этого магазина считается хорошей приметой. 
- Что? Тут, в Улье, есть хорошие приметы? А-хри-неть... 
Этот парень, который так внимательно слушал, через некоторое время пошел в туалет, и в коридорчике его догнала официантка: 
- Эй, красавчик, если Рамштайн, ну вот это с бородавками, что тебе по ушам ездит, если он предложит что-то купить - золото с бриллиантами или там швейцарские часы - не ведись. Там золото настоящее, и брюлики, и часы, но цену он назначит раз в десять выше нормальной. 
- Спасибо, буду знать. 
Когда рейдер вернулся в зал - Рамштайна уже не было. Наручные Swiss military показывали 10:10. Время сказок прошло... 

35 
Есть тут один богатый кластер, на который ни с юга, ни с востока никто раньше не ездил. А вот с запада и с севера чуть ли не очередь стояла. И ссорились, и пытались договориться, поделить городок пытались, установить график, но это только те, кто на севере и на западе, южный стаб в эти дела не лез. Разведчики целую операцию готовили, что бы понять почему такой сильный стаб не пытается наложить лапу на кластер, в котором склады воинской части. Те убитые грузовики никому не нужны, а вот отдельный барак-сарай под сигнализацией - там патроны, это в первую очередь, ГСМ, запчасти, ну и крупы, сахар, тушенка, овощи, по соседним складам - это да. Форма, обувь, много чего. И зараженных очень мало - ни казарма, ни караульное помещение на кластер не попали. А жилые дома - только частный сектор, многоэтажки тоже не попали. Так отправилась разведка на юг, собирались словно на месяц, а до границы дошли, и все поняли. Там, оказывается, здоровенный рекламный плакат возле дороги. Картинка - смятый автомобиль на столбе. То есть добрячий такой столб - сантиметров сорок в диаметре, и вот как будто машину легковую подняли над землей и об этот столб согнули, словно она из пластилина. Да так вот в сложенном виде и висит на столбе, на землю не падает. Ну эт чепуха, там еще надпись на плакате. Dirk Skreber. Причем ошибку никто не замечает, все читают как "дарк скребер", а это что-то вроде "скребер тьмы". И вот такая хрень с этой надписью стоит на границе кластера, мордой на юг, и ясен пень, что с южной стороны никто уже не лезет смотреть что там такое, и что это значит. Не хочется ни лезть, ни узнать точно, ну их, этих скреберов! Но потом лафа кончилась. В этом Приречном - ну стаб который на южной стороне - появился новичок шибко грамотный. Съездил, осмотрел склады, когда там уже ничего не было, нащелкал фоток, где там чего, и притащил все руководству Приречного. Да еще журнал старый раздобыл со статьей про этого художника, про Дирка Скребера. Начальство кривые морды поделало, у нас, мол, просто времени не было разведать, подумаешь, написано на плакате... Короче, нашлось у них время, на другой же день сгоняли, разведали местность, просчитали варианты, и после новой загрузки пришел с юга конвой для мародерки. Заваливают на склады, берут нас на мушку и говорят - что успели загрузить - ваше, но это в последний раз. Если еще вас тут застанем - шутить не будем, двадцать три миллиметра - как раз калибр серьезный, он шуток не понимает. И ведь правда обстреляли в другой раз. Наши руководители пытались буром переть, да пальцы гнули, что все наше законное, но куда там теленку с дубом бодаться? Короче, отжали у нас кластер, буча была после этого, вече собралось, Левшу, мера тогдашнего, поперли нафиг. А меня посадили на его место. Вот же не мала баба клопоту! Лучше бы я оставался трейсером. Карьеру блин сделал! Получил стаб, который потерял основной доход. Кстати, о карьере. Тот новичок, что про художника раскусил, так ему сразу в Приречном гражданство дали, дом дали, он теперь зам начальника разведки, но я ему не завидую ни капельки. Его мэр приречников лично перекрестил, он теперь Дирк. Но не прижилось имя, за глаза зовут чувака Дыркой. Так что я ему ну ни капельки не завидую. Дырка скребера.

36 
Ну что, умник, ты ведь мог просто извиниться. Да, мы бы тебе припутали еще что-нибудь, что бы жизнь медом не казалась. Не просто извинился бы, а живые цветы или что другое для женщин. Ну не захотел - твой выбор. Вот нож. Когда будем уезжать я оставлю его вот здесь. У тебя будет не так много времени что бы взять нож, разрезать веревки, и сбежать, пока не накрыло кисляком. Вот ключи - это от твоей машины ключи, она там, на границе кластера. И если повезет, если уйдешь отсюда до перезагрузки - больше не попадайся. Если девочки тебя увидят, да вспомнят обиду, - мы тебя снова возьмем в оборот, но уже так легко не отделаешься. Чеши в сторону внешки, там устраивайся. Имя смени. Дурацкое кстати имя - Шрек. Ладно, пора. Кисляком уже припахивает. Вот тебе нож и прощай. 

37 
Еще одна хохма для "планктона". 

Имунные глазами зараженных. 
Пустыш - это у которого ничего нет. Ну разве что топор в руках. 
Споровики - это те, что уже знают зачем надо потрошить споровые мешки. С-ссс-сволочи... Да с калашами, со всякими арбалетами... 
Горошники часто ходят с противотанковыми ружьями, даже поодиночке довольно неприятная публика. А ведь они могут по непонятным причинам собраться в большую группу, потом по машинам и несутся неизвестно куда. Если с одиночным горошником столкнуться нос к носу, то он, как простой пустыш, тоже может обделаться, но уже не жидким, а крутым таким горохом, потому и называют горошники. 
Следующая стадия - рубер. Почему "рубер" никто не знает, но это, наверное, просто искаженное "бэтэр". В сто раз хуже любого споровика с автоматом. 
Ну а если они на танках - то это уже элита. Конечно, если танк не поломан, заправлен и заряжен. А то ведь бывает и под элиту косят, особенно споровики это любят - косить под элиту, но у них обычно нечем выстрелить. 

38 
- Здравствуйте. 
- Здравствуйте. Разве вам нужен знахарь? Насколько я помню - Самсунг? 
- Да, Вероника, вы правы, Самсунг, и мне не знахарь нужен, просто хотел с вами пообщаться. Как поклонник. Автограф, если вы не против. И у меня для вас подарок. Мой знакомый пошерстил свою базу данных, собрал хоть и не все, но многие фильмы, в которых вы снимались. Прошу. Вот это вам, а вот это подпишите пожалуйста! 
Мужчина протягивает собеседнице сенсорный телефон, фломастер и ее фотографию в виде танцующей цыганки. 
- Господи, неужели это я? Так. Самсунг, прекращай "выкать", мне неловко от этого. Прекращай. Вот эти вот штучки, - женщина касается пальцем телефона, - появились недавно, я не умею пока ими пользоваться. Так что и подарок принять не смогу. Не обижайся. А вот это фото я попрошу подарить мне. Господи, неужели это я? И вобщем миленькая девчушка! 
Самсунг прошелся пальцами по сенсорному экраны и показал Веронике тоже самое фото, - на дисплее, а не на бумаге. 
- Вот. А карточку я все же прошу подписать и оставить мне. Вот сюда приложите палец, и вы увидите фрагмент из фильма. Мексиканский танец. Это из фильма "Мартин Иден", у вас там маленькая роль, но этот танец - просто огонь. 
- Очень жаль, но... Это как бы не я. До переноса в Улей мне удалось сыграть в одном спектакле и сняться в одном фильме. Все. 
- Зурбаган. Ваш первый фильм назывался "Зурбаган", вы были неподражаемы! 
- Да, после этой картины проснулась знаменитой. Но, как видите, насладиться славой не успела. Я здесь - как это сказать? - там был 1970 год, когда я оказалась тут. И вместо того, что бы там выйти замуж я тут бегала от бегунов и от муров. Тогда мы говорили просто - от бандитов. 
- Следующее, что удалось добыть - "Долгий летний сентябрь". 1971 год. Там не всегда удавалось скрыть вашу беременность. Зрители-мужчины были расстроены. А зрительницы частенько злорадствовали. В прокате фильм не был слишком уж востребованным. 
- Провалился в прокате - так и говори. Ладно, ерунда. Кто у меня родился? 
- Мальчик. Но в шестнадцать лет он взял вашу фамилию. Ваш муж не выдержал того, что вы куда популярнее, чем он. Вернулся в свою Прагу. 
Прага! Она так и не побывала в Праге. Может можно будет найти Прагу на западе? О да, там только туристов и ждут, даже если она есть на здешнем западе, эта Прага. 
Мальчик. Мальчик. 
- Кирилл? Моего мальчика там я назвала Кириллом?
- Да. Он родился в семьдесят втором, но его рождение не спасло семью. 
Ха, он врет. Он не знает имени того мальчика. Ладно, пусть врет. Но не слишком много. В 1972 году Вероника была трейсером. Конечно не "там", а уже "тут". Ей выпал смешной и нелепый дар Улья - коровы. Они ей доверяли и слушались ее приказов, отданных мысленно. Один раз все же использовала свой дар - для того, что бы выманить жрача под выстрел снайпера. Как раз послушная корова и была приманкой. Сколько потом было слез! Тут как бы саму не съели, а она плачет по корове. В новой команде трейсеров Вероника скрывала свой "коровий" дар. Говорила всем, что Улей дал ей мастерство оригами. Сходила замуж, овдовела, нашла работу продавца, сходила замуж... 
А Самсунг продолжает листать файлы: 
- Вот эта кинушка вышла в семьдесят седьмом, производство, парторганизация, пятилетку за три года, - слабенький фильмец, если честно, но вы были его украшением - по сценарию вы современная, целеустремленная женщина, кстати, и в реальности у вас такая же слава была - целеустремленна. А на экране получилась такая... Глаз не отвести! Какой партком, еще раз покажите как она ножку на ножку. 
Ножку на ножку? Ой... В те годы у нее набирал силу дар понимать чужие языки. Как раз опять овдовела, а тут к девушке потянулись иностранцы, которые по-русски ни слова. Их было восемь человек за два года. Продавщица Вероника всех их выучила русскому, и сама узнала шесть новых для себя языков, даже вьетнамский есть в списке. И все восемь учеников видели в ней женщину. Четыре аборта за два года - так хорошо видели женщину. 
- В семьдесят девятом у вас родилась дочка. Но ни один журналист так и не смог выяснить кто ее отец. А вы держали имя в секрете. Семьдесят девятый, восьмидесятый, восемьдесят второй - фильм за фильмом, просто триумф, полоса успеха и народной любви. Правда в "Кармен" вместо вас пела другая, переозвучили, но танцы получились бесподобно. Тот уровень, что был в "Мартин Иден" вы превзошли на порядок. 
Ха, да там был успех, а вот тут для нее был очень трудный период - десять лет в Улье, двенадцать... За что? Зачем? Депрессия, полоса запоев. Остро, болезненно хотелось спокойствия и безопасности. Пришлось лечить жизнь по методу "клин клином". Опять пошла в поле с трейсерами. Помогло. Не сразу, но помогло. 
К оседлой жизни вернулась когда прорезались задатки ментата. Ее с радостью взяли в недавно созданное поселение. Этот стаб был не так далеко от внешки, сложностей хватало, подозревать приходилось всех подряд, но разгадать настоящее предательство Веронике не удалось. Тогда еще не была она сильным ментатом и тем более не была опытным безопасником. Свои же убили мэра, выгнали знахаря, чуть позже отпустили из каталажки и Веронику. Главными фигурами в городке стали вчерашний командир отряда и один из рейдеров, открывший в себе ксерщика. Ментат не нужен. А если и нужен, то свой, поняла, писька? 
- В самом начале перестройки вообще получилась бомба. Вышел фильм "Написано твоей рукой", у вас была роль как бы второго плана, но у вас там были две постельные сцены. Окупился моментально, пресса обсуждала, критики просто сбесились, в прокате он был не долго, лично Горбачеву не понравилось, так что и власти не одобряли, но уже у многих были видеомагнитофоны, и касеты с "Твоей рукой" вышли в лидеры по продажам. Особенно пиратские копии. 
- Какие? 
- Ну это когда я беру фильм, копирую его и продаю за деньги. И не отчисляю ни копейки людям, которые фильм этот делали. На заре перестройки это был новый аспект, мало кто думал об авторском праве. 
Ей перестройка запомнилась тем, как изменились города на свежих кластерах. Реклама появилась. Предвыборные плакаты. Новые товары, правда не всегда на полках магазинов, а очень часто припрятанные в подсобках. Потом прятать перестали. Торговые киоски заполонили улицы. Да, в Улье тоже была мода на спирт "Ройал" и шоколадные батончики. 
- Так мне было под сорок, и я, в советском кино, снималась обнаженной? 
- И затмили молодых. Этот фильм тут есть, вот этот файл, взгляните. Может еще вина? 
- Лучше дай сигарету. 
- Прошу вас. Огонек. Ну а потом лихие девяностые, вы работали в театре, ставили спектакли, новые фильмы почти не выходили в те годы. 
Лихие девяностые? Да уж! Мало кто выжил в Улье из "призыва девяностых". Как раз выбраться из свежего кластера и добраться до стаба удавалось многим, но очень скоро эти люди начинали "быковать" - пытались добиться чего-то луженой глоткой да готовностью оскорблять и лезть в драку. Нет, хлопчики, здешние глотки не орут на нас, а пытаются сожрать, и затыкать их принято крупным калибром. Традиция такая. 
Надо же, там, в том мире, осуществилась фантазия самой ставить спектакли. А в этом мире тоже сбылось, но другое - удалось наладить безопасную жизнь целого поселка. 
- А что там со мной сейчас? Театр или кино? 
- Вы отошли от дел. 
- Почему же? 
- Я не знаю. 
Вот тут он снова в чем-то врет. Знает, но не говорит. В чем может быть дело? 
- Кажется поняла. Тут организм остается молодым, а там я наверняка сильно постарела. 
- О нет! 
- Очень скоро будет пятьдесят лет, как я в этом мире. Прекращай мне врать, я все же и ментат, и знахарь. 
- Я не вру. Вы в том мире ни чуточки не постарели. 
Врет. Вот гаденыш! Врет. А и ладно, пусть врет. 
- Прекращай мне врать, и прекращай мне выкать, а то сейчас просто распрощаемся и в постель не пойдем. 
- Извинит... Извини, Вероника. 
Помолчал. Встал и протянул ей руку ладонью вверх. Она тоже встала и коснулась его руки, пальцы сплелись. 
- Смотри, Вероника, как порой судьба шутит - давно забытые мечты вдруг берут и сбываются. 
И ведь не врет.