Станция Колхида закрыта на карантин

Глава 6

Домой возвращаться не хотелось. Зачем? Чтобы сидеть в тесной комнате без окон, обхватив себя за колени, и вслушиваться в малейший шорох, гадая, придёт ночью Настя или не придёт? Ещё вчера я могла написать любой из одноклассниц и предложить устроить пижамную вечеринку с какао, корейскими мелодрамами и маникюром. Но из-за бойкота от меня отписалась половина школы, а кое-кто не поленился отправить сообщение с гадостями.

Особенно расстарался один неприметный парень с параллели по фамилии Майский, чьи плечи были вечно усыпаны перхотью, а лоб покрывала россыпь бледно-розовых прыщей. Тот накатал целую простыню. Начиналась она со слов «Так тебе и надо, жирная уродина!», а заканчивалась предложением встречаться, потому что «Всё равно ты теперь никому не нужна». Я устала добавлять прежних приятелей и приятельниц в чёрный список.

Тётя Люба, к которой всегда можно было заскочить на чай, если родители задержались на работе, а в холодильнике из продуктов остался только лёд, тоже уехала. Её племянник настолько раздражал своим самомнением, что я скорее предпочла бы компанию страшного мужика в чёрных носках. Он хотя бы не сможет говорить с вывалившимся изо рта языком... Не проситься же в гости к Андрею Витальевичу, единственному обитателю станции, не испытывавшему ко мне неприязни? При этой мысли, откровенно дурацкой, я захихикала. Почему-то воображение нарисовало щеголеватого Бондаря укладывающимся спать в хлопковых кальсонах и с неизменной шляпой на голове. Потом я вспомнила, что вообще-то фигура у него вполне спортивная, и смутилась.

Я даже думала переночевать в парке. Работал он круглые сутки, температура там поддерживалась комфортная, в пределах двадцати двух градусов – не замёрзну. Можно захватить из дома плед и устроиться с относительным комфортом на одной из скамеек, спрятанных за кустами акации. Но в приложении с расписанием мероприятий, как на зло, на сегодня значился «Ливень с грозой».

Когда годами живёшь на станции, главная опасность для психики – монотонность. Ничто не скрасит твою рутину. Ты идёшь на работу по изученному до миллиметра маршруту, тебя окружают одни и те же лица, на мозги давят стены, из которых не вырваться и не убежать. Поэтому, чтобы хоть как-то разнообразить жизнь обитателям станции, в парке установили специальный климат-контроль с функциями ветра и дождя. Ливень с грозой включали редко, не чаще раза в три-четыре месяца. А значит, ночью соберётся толпа зрителей. Да и спать на мокрой скамейке не слишком приятно...

Прошатавшись по коридорам и ничего не придумав, без четверти девять я сдалась и отправилась домой. На площадке перед квартирой обнаружилась усевшаяся в проходе, привалившаяся спиной к стене Айгуль. Сумки курьера в этот раз не было, её заменил кислотно-жёлтый рюкзак, щедро украшенный значками и нашивками. Девчонка слушала музыку, нацепив наушники с огромными амбушюрами, отделанными искусственным мехом.

– Привет! – поздоровалась я и, не дождавшись реакции, помахала перед её вздёрнутым носом. Из наушников доносился частый барабанный стук и рычание вокалиста.

– О, наконец-то! Я уже думала уходить, – обрадовалась та и поставила музыку на паузу. После чего полезла в рюкзак, где принялась копаться, приговаривая: – Не то. Тоже не то. О, вот ты где всё это время лежал...

Айгуль вытащила и тут же закинула обратно предмет, подозрительно напоминающий шокер. Наконец, на свет был извлечён сплющенный тюбик зубной пасты, протянутый мне со словами: – Извиняй, выпало из пакета. Вот, решила занести, а то вдруг утром нечем умываться.

– Спасибо.

В голову пришла неожиданная мысль.

– Слушай... А не хочешь зайти в гости? Устроим вечеринку, можно в настолку сыграть.

– Чего? – Вытянутые к вискам тёмно-карие глаза округлились, а затем подозрительно сощурились.

Я торопливо добавила:

– У меня родители в отпуск уехали, не хочу ночевать одна. Темноты боюсь. Вчера кошмар приснился, просто жуть. Соглашайся. Посмотрим сериал, съедим что-нибудь вкусненькое.

– Хрючево из синтезатора, что ли? Твой заказ при мне собирали, – презрительно хмыкнула девчонка.

– Есть картошка, можно её... – я сделала паузу, пытаясь придумать, что можно сделать с картошкой в отсутствии плиты. О чём только думали родители, выбирая продукты? – Можно её взять и пойти кидаться в роботов с галереи.

– Мне что, десять лет? Сколько?

– Чего сколько? – Настала моя очередь удивляться. – По времени сколько? Ну, до утра.

Но Айгуль красноречиво потёрла указательным и большим пальцами, намекая на оплату.

– А-а-а... – Я прикинула, как много успела накопить. Тысяч пять. Приличная сумма, хватит на первый год обучения в одном земном ВУЗе, куда планировала поступать в следующем году. Хочу попасть на бюджет, но конкурс большой, может и не получиться. На родительскую помощь надеяться не приходилось. Как же, Маша желает учиться на врача, надо платить репетиторам и за курсы. А Даше хватит заборостроительного колледжа, все равно отчислят после первой сессии.

Жадность вступила в схватку со страхом. Я неуверенно предложила:

– Пятьдесят?

Вполне приличная для школьницы сумма. Я подрабатывала и за меньшие деньги.

– Сто, – отрезала Айгуль.

– Шестьдесят.

Девочка закинула на плечо рюкзак и сделала вид, что собирается уходить.

– Семьдесят.

Ответом был презрительный взмах руки. Вот же корыстное существо! Но выбирать не приходилось.

– Восемьдесят.

– Ладно, сойдёт.

Я глянула на часы на экране смартфона – без одной минуты девять. Вовремя мы сторговались, ещё чуть-чуть и, спасибо отцу, входная дверь захлопнется до утра. Хотя... Пропуск, возможно, снимет блокировку, надо будет проверить.

Едва мы ступили в прихожую, в проём перед ползущей по желобу створкой ввинтился Валентин. Похоже, он умывался, когда услышал голоса в коридоре: на нём были шлёпанцы и домашние шорты, на голом плече болталось полотенце, а на щеке белело пятно зубной пасты.