Станция Колхида закрыта на карантин

Глава 8

Следить за старшим сотрудником оказалось не так уж сложно. Он не отрывал глаз от смартфона, что-то пролистывая на ходу. А потом и вовсе сел в метро, наплевав на привычку старожилов везде передвигаться пешком. Мы устроились в соседнем вагоне, проверяя на каждой станции, вышел объект наблюдения или нет. Таким образом мы объехали половину кольца, покинув вагон лишь на остановке «Млечный путь», где находилась одноимённая гостиница.

Андрей Витальевич действительно неплохо изучил план «Колхиды» и почти не мешкал, выбирая нужный уровень или поворот. Но я-то излазила «Колхиду» сверху донизу и всегда знала, какой тоннель не имел боковых ответвлений, чтобы не тащиться следом, рискуя попасться Бондарю на глаза, а перехватить его в конечной точке маршрута.

Платье, ещё недавно вызывавшее целую гамму восторженных чувств, теперь раздражало своим неудобством. Я то и дело спотыкалась и путалась в пышном подоле.

– Ты похожа на Золушку, сбежавшую с бала, – пошутил Валентин, когда я в очередной раз наступила на юбку и тихо ругнулась сквозь зубы.

– Да? А вот так Золушка делала? – Разозлившись, я расстегнула пуговицы на спине и стащила многослойное платье через голову, оставшись в одной нижней сорочке из атласа телесного цвета на тонких бретельках. Сразу стало зябко и непривычно легко.

– Ага, в одном фильме для взрослых.

Парень подмигнул с похабным видом, я шлёпнула его по плечу, и мы поспешили дальше, сокращая отрыв. Бондарь постукивал каблуками начищенных туфель далеко впереди, поднимаясь по гулкой железной лестнице для персонала. Пришлось перейти на рысцу, чтобы не упустить, в какую сторону он свернёт.

Ага, объект направлялся в главный зал семнадцатого блока, где находились магазины, аттракционы для детей и всякие клубы по интересам, вроде сообщества любителей шахмат. Хорошо, что слежка выпала на позднее время, когда вместо ярких прожекторов включились голубоватые ночники. Нам не пришлось протискиваться сквозь толпу, вышедшую поразвлечься после работы, и отвечать на неудобные вопросы по поводу моего вида.

Магазины и клубы закрылись, погасла подсветка у витрин, остановила бег карусель с игрушечными лошадьми, разрисованными ромашками и васильками. У входа в пустой кинотеатр валялся картонный стакан с просыпавшимся попкорном. Хуже, что помещение было просторным и лишённым колонн или перегородок. Пришлось перемещаться короткими перебежками, прячась за качелями и приседая за спинками лавок.

Под ногой что-то зашуршало. Я застыла, не решаясь сделать следующий шаг. Бондарь тоже остановился, прислушиваясь. По счастью, полночные брожения разбудили местную любимицу, полосатую кошку по кличке Муся. Та спрыгнула с пластикового седла одной из лошадей, потянулась и с вопросительным мяуканьем потрусила к Андрею. Потёрлась о джинсы, выгибая спину и задирая хвост. Бондарь наклонился и почесал подставленную мордочку с розовой мочкой носа.

– Прости, нет для тебя ничего. В следующий раз захвачу.

И пошёл дальше. Я хотела продолжить движение, но Валентин меня придержал, ткнув пальцем под ноги. Опустив глаза, я беззвучно охнула: весь пол был усеян опавшими листьями, высохшими и свернувшимися в трубочку. Я перевела взгляд выше. С вертикальной клумбы свисали поникшие стебли, кое-где с остатками зелени и нераскрывшимися бутонами. И так было повсюду. Вместо пышных зарослей из стендов торчали голые ветки, казавшиеся чёрными в полумраке. Сухие листья усеивали дорожки между павильонами и детской площадкой, словно мы находились не на космической станции, а в осеннем парке на Земле. Только это было неестественно, неправильно, и потому не вызывало ни малейшего желания прыгнуть в пахнущую терпкой сыростью кучу и с шумом раскидать её ногами.

– Смотри. – Валентин раздвинул стебли, открыв ячейку с питательным гелем, густым, словно желе. Между погибших растений пробивались белые, покрытые слипшимися ворсинками ростки.

– Ёшки-матрёшки... И вон там тоже. Да оно везде! – Я поёжилась, замечая всё новые и новые признаки непонятной и чуждой человеку жизни. Захотелось немедленно выдрать всю эту гадостную щетину, растоптать, бросить в печь для мусора и спалить. – Что это, как думаешь?

– Не знаю. Но ему всё равно, где расти. – Валентин указал на качели, с перекладины которых тоже свисала лохматая бахрома. – С такой скоростью скоро вся станция превратится в джунгли. Может, это не растения, а водоросли, они бывают чертовски живучими. Вроде австралийской посидонии... Не понимаю, почему в лаборатории не забили тревогу. Хотя, есть одно подозрение...

– Ты о чём?

– Помнишь семя, которое я забрал на анализ?

Я энергично покивала. Такое забудешь.

– Я запустил расшифровку ДНК, но программа выдала ошибку, компьютер завис. Пока ходил за сисадмином, семя исчезло. Возможно, его просто выкинули, я вообще-то не имел право занимать чужое место. Но вдруг заражённых гораздо больше, и кто-то из них проник и в лабораторию?

– Ужас...

По спине, едва прикрытой лёгким атласом, пробежал холодок. Я вспомнила изуродованных людей в Настиной квартире, жрущих гнилые овощи прямо с пола. Сперва она действовала в одиночку, потом подсадила семена в соседей. Те, в свою очередь, могли заразить кого-то ещё. А дальше покатилось по нарастающей... Семя меняет внешность и разум людей, и не в лучшую сторону. Но как быстро это происходит? За час, за два, за целый день? Получается, никому нельзя доверять...

Ёшки-матрёшки! Пока мы глазели на кошмарные побеги, силуэт Бондаря успел раствориться в сумраке коридора, и даже звук его шагов поглотило дыхание станции, рождавшееся из бесконечного гула машин, громыхания грузовых лифтов, шипения моторов-редукторов шлюзов и гермодверей. Мы побежали вперёд, больше не таясь, и метров через двести наткнулись на перекрёсток. Валентин развернул карту в смартфоне, для удобства спроецировав её на металлическую переборку. Я наморщила лоб, вспоминая, какой поворот куда ведёт.

Так... Вот эта прямая и узкая кишка, где вечно воняло плесенью, соединялась с проходом в соседний блок. Но если бы Андрей направлялся туда, логичнее было бы выйти не на этой станции, а на следующей. Налево располагались раздевалки со скафандрами и шлюз для выхода на поверхность кольца. Пользовались ими только рабочие, обслуживающие холодильники-излучатели и солнечные батареи, вход строго по пропускам. А вот дорога направо вела в три перетекавших друг в друга зала, последний из которых был тупиком. В первом располагался пункт связи, во втором – гостиница «Млечный путь», а в третьем – самый глубокий бассейн «Колхиды», где обычно проводились разные тренировки.