Станция Колхида закрыта на карантин

Глава 9

Чем именно воняло, было не определить. Словно неподалёку прорвало канализацию, куда маньяк-убийца долгие годы сбрасывал трупы, не догадываясь, что этим же местом пользуется повар-кондитер, избавлявшийся от неудачных сиропов и желе. В общем, сложный запах. Но такой резкий, что даже у Бондаря заслезились глаза. Пользуясь тем, что мужчина часто захлопал ресницами, пытаясь проморгаться, я прыгнула в тамбур и шлёпнула пропуском по дверям, ведущим в гостиничный холл.

– Догоняйте!

И боком юркнула в щель, не дожидаясь, пока створка отодвинется до конца.

В холле я догадалась достать из сумочки платок, щедро надушенный мамиными духами. Приложила к носу и только тогда сумела вздохнуть и оглядеться.

В гостинице было сумрачно и душно. Судя по застоявшемуся, неподвижному даже под жабрами кондиционера воздуху, вентиляцию в помещении давно отключили. Прямо передо мной помигивал, угасая и снова загораясь, экран автоматической стойки регистрации. Все номера на схеме были помечены красным, снизу бежала строка: «Мест нет! Приносим свои извинения. Мест нет!». Корпус стойки оплетали скользкие на вид корни и какие-то наросты, похожие на шляпки грибов. Из динамика исходил надоедливый писк, действовавший на нервы.

Писку вторили светильники, с тихим треньканьем мерцавшие по углам. Резкие чернильные тени то появлялись, то забивались под кресла, то накладывались друг на друга, рисуя узор на полу. Дешёвый ковролин вспучился волнами, как и старомодные обои с рисунком из золотых листьев. Присмотревшись внимательнее, я заметила, как шевелятся длинные бугры, меняя положение и форму. Точно также переползали по стенам щупальца в туалете Настиной квартиры.

Я вскинула руку, остановив Валентина и не позволив ему наступить на лиану. Или длинный корень. Или ещё какую неведомую фигню... Прошептала, указав пальцем вниз:

– Осторожно, они живые.

Парень кивнул и перешагнул ёрзающий под ковролином бугор, выбрав участок поровней. Следом из шлюза показался Андрей. Огляделся, поцокал языком, больше ничем не выдав эмоций. Всё-таки выдержка у него была на зависть. Я пристроилась в хвост процессии, на цыпочках перепрыгивая с места на место. Лампы работали еле-еле. Боясь не заметить подкравшийся снизу отросток, я достала смартфон и включила приложение с фонарём.

Пятно света заметалось по стене, выхватывая из серого сумрака фотографии первых советских спутников, двух мохнатых дворняжек в забавных жилетах, объявление с паролем от вайфая, какие-то сертификаты. Загорелся ещё один луч, скользнув по торговому автомату, где продавались бутылки с газировкой и шапочки для плавания из пупырчатой резины.

– Как же быстро растёт эта дрянь, – пробормотал Валентин, направив фонарь в потолок. Клубок лиан, покрытых подрагивающим ворсом, немедленно зашевелился. Отростки распрямлялись, выпутываясь из узлов, и с влажным шуршанием стремились к свету. Выругавшись сквозь зубы, парень переместил луч на стойку регистрации, на окончательно погасшее табло со схемой номеров.

Первый труп мы обнаружили на диване. На сиденье, обитом потрескавшейся экокожей, полулежала женщина в деловом костюме. Одна её рука была запрокинута на валик подлокотника, другая хваталась за горло, будто при жизни что-то мешало дышать. Между раздвинутых пол пиджака, прямо сквозь блузку, когда-то светлую, а теперь пропитанную кровью, торчал сноп затвердевших лиан. На острых верхушках, словно на наконечниках стрел, повисли клочки ткани и засохшие лоскуты содранной кожи.

Я прижала ладони к векам и задержала дыхание, борясь с тошнотой и подступающими слезами. Лишённый эмоций голос Андрея произнёс:

– Посвети сюда. А теперь выше, спасибо.

Бондарь изучил рану на животе мёртвой женщины. Валентин же, бледный и испуганный, но сумевший взять себя в руки, подцепил бейджик в прозрачном пластиковом чехле, прикрепленный к карману пиджака.

– Филипенко Лариса Михайловна, менеджер контроля качества ЗАО «Тантал».

Под должностью был напечатан чёрно-белый логотип в виде короны.

– Ты вроде растениями занимаешься? – Андрей Витальевич продолжил осмотр, переключившись на пронзившие жертву лианы. – Как думаешь, почему эти не прижились?

– Во-первых, не факт, что это растения, – возразил Валентин слегка осипшим голосом. Закашлялся, облизнул пересохшие губы. – В нашем языке, скорее всего, и слова подходящего нет. А во-вторых, может они не умерли, а впали в анабиоз? Некоторые земные семена сохраняют всхожесть невероятно долго. Известен случай, когда проросли семена лотоса, пролежавшие в торфяном болоте больше тысячи лет.

Пока Валентин читал лекцию про обезвоженные лишайники и мхи, я думала о погибшей женщине из ЗАО «Тантал»... В голове что-то щёлкнуло, словно провернулись несуществующие шестерёнки. Всё началось с грузового отсека, где робот проломил контейнер с образцами пород. Который, как позже выяснилось, принадлежал именно «Танталу». Я даже вспомнила нарисованную на нём схематичную корону с пятью зубцами. Из контейнера посыпались булыжники и мелкие камни. Настю протащило сквозь них, она поперхнулась и перестала визжать. И этот странный запах... Его я тоже почуяла именно тогда!

Я торопливо пересказала ход своих мыслей. Бондарь покивал, будто давно это предполагал.

– Надо осмотреть номера, – скомандовал он, окончательно смирившись с нашим присутствием. – Но будьте внимательны и ни к чему не прикасайтесь.

– А то бы мы не догадались. Как же не погладить такую красоту? – с неприкрытым сарказмом ответил Валентин, подсветив лиану, отличавшуюся от других: поверхность её была тёмной, с хищными жёлтыми полосками, а вместо ворса по всей длине топорщились шипы. У меня в голове мелькнула совершенно неважная мысль: «Интересно, за что Валентин невзлюбил Андрея? Вроде бы только познакомились».

Мы обогнули стойку регистрации и перебрались в коридор, тщательно выбирая место, куда поставить ногу. Собравшись с духом, я поднесла карточку к замку на первой двери. Раздался щелчок, из номера хлынула волна горячего влажного воздуха, напомнив мамину рабочую оранжерею. Только в её кабинете пахло цветами, а здесь... Тонкая сорочка прилипла к телу, обрисовав всё то, что вообще-то должна была прикрывать. Я залилась румянцем, хотя обоих мужчин мои прелести совершенно не заинтересовали. Шагнув за порог, я поняла, почему.