Станция Колхида закрыта на карантин

Глава 13

Стоило ли удивляться, что сон никак не приходил? Даже усталость куда-то делась. От Андрея меня отделяли каких-то десять шагов и хлипкая перегородка. Я вертелась с боку на бок, считала овец, надолго замирала, уставясь в потолок. Сердце в груди билось всё чаще, словно на финишной прямой долгой и выматывающей пробежки. Что Андрей на самом деле думает обо мне? Думает ли вообще? Или дрыхнет спокойно, завернувшись в тёплое одеяло? Или ещё хуже – вспоминает невесту. Мысленно просит прощения за то, что не послушал пророческого совета и отправился на «Колхиду»...

Нет, он думает обо мне. Иначе не выбрал бы второй этаж. Прикорнуть на три часа можно было и в гостиной на первом.

Наконец, я извелась настолько, что прекратила пытку, спрыгнув с кровати. Вместо пижамы накинула белую рубашку, впечатляющий запас которых хранился в шкафу. Выбрала размер икс-икс-эль, чтобы подол прикрывал бёдра, слишком длинные рукава закатала до локтя.

Бесшумно ступая на цыпочках, выглянула в коридор. Замерла, пытаясь уловить среди тихого гула машин размеренное дыхание Андрея. Но ничего не услышала. И даже подкравшись вплотную к двери, не смогла уловить ни единого звука. А если я ждала слишком долго, и Андрей уже спустился сменить бабушку Акзию? Нет, рано. Я взялась за ручку и некоторое время так и стояла, не решаясь её повернуть, уткнувшись лбом в холодную створку.

– Я не сплю.

Мои щёки заполыхали. В коридоре не было зеркал, но я легко представила, как наливаюсь алым румянцем до самых бровей. Захотелось сбежать и запереться в спальне, но я подавила трусливый порыв. И без того частенько представала в глазах мужчины инфантильною дурой.

– Заходи. Всё в порядке, я накроюсь одеялом.

«Жаль» – подумала я, но почувствовала себя более уверенно.

В комнате были выключены все лампы. Немного света давало окно-экран, где транслировалось море с огромной луной, расплескавшей серебро по неспокойным волнам. В сумраке белела простыня на развороченной постели. Андрей полулежал-полусидел, натянув до пояса измятое одеяло и сунув под спину подушку. Руки мужчина скрестил на груди. Чередование тени и падавшего от экрана света красиво обрисовало мускульный рельеф.

– Тебя что-то тревожит? То есть, я знаю что, но... А, хреновый из меня психолог...

Впервые на моей памяти Андрей использовал грубое слово, хотя, видит Бог, поводов за последние дни хватало с избытком.

Я хотела ответить, что больше нуждаюсь в друге, чем в психологе, но вместо этого произнесла:

– А ведь это моя вина. Если бы мы не полезли без разрешения в грузовой отсек... Ничего бы не произошло. Настя и Сеня остались бы живы. Полковник и Илона Леонидовна не заразились бы и сейчас занимались своими делами... Как теперь жить с таким грузом на совести?

– Привыкнешь. Я привык. Прости, я не это хотел сказать. – Андрей с силой потёр лицо. – Это не твоя вина. В «Тантале» отлично знали, насколько опасны семена. Но отправили их на густонаселённую станцию, никого не предупредив, в обычном контейнере с минимальной защитой. Из-за банальной жадности они подвергли риску заражения двенадцать тысяч человек.

– Но если бы Настя не пролила лимонад, тот робот... – Я наморщила лоб, вспоминая кличку меха, озвученную в одном из роликов «Тантала». – Гаргантюа. Он бы не проснулся.

– Да, и тогда его бы отправили на Землю, – мягко заметил Бондарь. – И эпидемия началась бы не в замкнутом пространстве, а на планете, где нет никаких физических преград для её распространения. В самом крайнем случае мы разгерметизируем «Колхиду». С Земли атмосферу не откачать. Поэтому выброси...

– Я люблю тебя.

Я сама не поняла, каким образом вырвались запретные слова. Андрей вздохнул, закрыл глаза и покачал головой.

– Даша, я не могу... Не надо. Давай спать, завтра нам потребуются все силы.

Ещё вчера я бы согласилась и молча ушла, сгорая от стыда и досады. Но сегодня меня накрыло ощущением абсолютной свободы.

– А если завтра – конец? Если мы – последние люди на «Колхиде»? Какое-то время ещё потрепыхаемся, но рано или поздно нас отыщут в любой дыре. Это страшно, да. Зато плевать на взгляды друзей и коллег, нормы морали, на правила общества. Их нет. Есть только пустые коридоры и монстры. Если бы всё было именно так, что бы ты мне ответил?

После долгой паузы, с каждой секундой которой моя решимость ослабевала, Андрей произнёс:

– Я бы ответил: иди сюда...

На подгибающихся ногах я пересекла комнату, чувствуя себя Русалочкой, продавшей голос морской колдунье и впервые ступившей на твёрдую землю. Вскарабкалась на кровать, устроилась рядом с мужчиной, поджав голые ноги и прижавшись щекой к его груди. Андрей приобнял меня за плечи, легонько поцеловал в макушку. Я ощутила его тёплое дыхание. По телу пробежала волна щекотной дрожи. И этот запах... Сердце мужчины забилось чаще. Но вместо каких-нибудь нежностей он произнёс:

– Ты не любишь меня, Даша.

– Позволь мне решать.

– Твои чувства тебя обманывают, – он снова прижался губами к моим волосам, продолжил ласковым шёпотом: – Ты попала в беду, а я кажусь тебе героем-спасителем, кем-то, на кого можно опереться. Ты переносишь...

– Только не надо вспоминать про мои отношения с отцом, – хмыкнула я. – Пожалуй соглашусь, хреновый из тебя психолог.

– Хорошо, ты и сама всё поняла.

Не придумав убедительного ответа, я погладила его колючую щёку, провела пальцами по виску, обрисовала лёгким движением скулу.

– Мы не будем... – он сглотнул, не договорив.

Чему тут удивляться. Даже если общество рухнет в тартарары, вместе со всеми нормами и законами, на убеждения Андрея это никак не повлияет. Никакой апокалипсис его не изменит. А согласно личным правилам Андрея, пользоваться уязвимостью того, кто слабее тебя – недопустимо.

– Я просто хочу побыть рядом.

Прижавшись носом к шее мужчины, я с наслаждением втянула слабый запах туалетной воды. Погладила его шею, ключицу, положила ладонь на грудь. Мне нравилось ощущать под пальцами тёплую кожу, поросшую жёстким волосом. Вот дура, раньше я думала, что волосы на груди – это ужасно. В ушах всё сильней отдавались толчки разогнавшейся крови.