Станция Колхида закрыта на карантин

Глава 14

Но сразу отправиться не получилось. Выход затянулся из-за споров, кто с кем идёт.

– Необходимо разделиться, – настаивал Андрей. – Валентин, только ты знаешь, как попасть в лабораторию и подготовить принтер. Его наверняка придётся заправлять, настраивать, ведь так?

– Ну так... Но на складе опасно, туда нельзя идти в одиночку.

– А кто будет с трубами разбираться? Всё это потребует времени. А его почти не осталось.

Андрей красноречивым жестом указал на монитор. В порту проводились последние проверки кораблей. Люки были задраены, а значит, до старта оставалось не больше трёх часов. На соседнем экране плазменным резаком вскрывали шлюз на входе в учебный блок. Летели искры, плевался раскалёнными брызгами плавящийся металл. По ту сторону гермозатвора, где тоже имелась камера, столпились люди, с ужасом наблюдавшие, как удлиняется сияющая полоса.

– Айгуль проведёт тебя мимо охраны, а Акзия Жаназаровна прикроит вас обоих. Даша, отдай пропуск отца.

– Я иду с тобой.

– Нет. Я не могу отвлекаться на твою защиту. Сейчас не до сантиментов.

– Да, – ответила я тоном, не предполагающим споров. – Именно потому, что слишком многое стоит на кону. Если с тобой что-то случится, кто отнесёт образец лекарства в лабораторию? Или ты думаешь, что неуязвим?

– Дьявол! – Андрей сдёрнул шляпу с головы и смял поля. – Хорошо. Поклянись делать всё, что я говорю. И не соваться вперёд.

– Обещаю.

***

Удивительно, но лифты до сих пор работали. Я была готова к долгому подъёму по анкерной линии, проложенной в технической трубе. Но мы сидели в пустой кабине, как в первый день знакомства. И по ту сторону стекла точно также проплывала громада «Колхиды». Но теперь от искрящегося великолепия не осталось и следа. Некогда оживлённая станция больше напоминала один из тех астероидов, ради изучения которых её возвели. Редкие огни горели в порту и в районе медицинского блока. Остальные сегменты погрузились в темноту – электричество экономили, надеясь продлить работу жизненно важных систем.

– Забавно, да? – я вытянула ноги до середины кабины и скрестила лодыжки.

Андрей усмехнулся. Ему не требовалось ничего объяснять. С каждой минутой подъёма наши тела становились легче. Под конец мы оба реяли над сиденьями, удерживаемые от прилипания к потолку пристёгнутыми ремнями. Я нервничала, глядя на сигнальное табло.

Сигнал прибытия. Мрак длинного пустого тоннеля, кое-где разбавленный тусклым аварийным светом. Потухшие линии-указатели на полу.

По дороге к грузовому отсеку нам повезло. Заражённые попались всего раз, да и то не обратили на нас внимания, занятые укладкой толстого пучка проводов в разноцветной изоляции. Ещё двое, с налобными фонарями, разбирали обшивку на потолке. Пришлось затаить дыхание и проплыть несколько метров прямо под ними, пока нас не скрыл из виду следующий поворот. Прав был Валентин: черви обживались на «Колхиде» словно у себя дома.

Зато стены пока оставались чистыми. Не было заметно следов белёсой поросли, пробивающейся среди пятен грязи и жира. Лианы не успели сюда добраться, а может, предпочитали размножаться в более тёплом «бублике». Сердцевина станции, где находились склад и порт, традиционно отапливалась хуже.

– Как думаешь...

– Т-с-с!

Андрей вскинул кулак, подавая сигнал «Замри!». Мы остановились на подходе к Т-образному перекрёстку и прислушались к шуму, доносившемуся слева, из заполненного заражёнными порта. Там громыхало железо, лязгали механизмы, басовито гудели, прогреваясь, двигатели шаттлов. Люди почти не говорили. Я давно заметила, что заражённые общались как-то по-другому, без жестов и слов. Может, стрёкот и был их новым языком?

Мы свернули направо и двинулись по тоннелю, цепляясь за протянутый вдоль переборки леерный трос.

Гермозатвор грузового отсека застопорился, закрывшись не до конца. В щель, куда легко мог протиснуться взрослый человек, было видно, как спятивший мех парил над бурильной установкой, так и не дождавшейся отправки в шахту. Мимо ворот проплыла капсула для редкоземельных элементов, за ней – плоскогубцы со знакомой оранжевой рукоятью.

Почти все контейнеры оказались разбиты. Их содержимое дрейфовало по ангару, сталкиваясь в воздухе, вращаясь, мешаясь с обломками тары, болтами и закрученными в спираль титановыми прутами.

– Держись за мной.

Андрей, помогая себе руками, протиснулся между створок. Я юркнула следом, прошуршав тканью куртки по боковине затвора. Мы медленно двинулись вдоль штабеля контейнеров, не упуская из виду меха, увлёкшегося разрыванием на части толстенного троса из нержавеющей стали. При этом нам приходилось лавировать среди мусора, три дня назад бывшего чьим-то грузом. Я подтолкнула пластиковый ящик с наклейкой «Огнеопасно!», убирая его с пути, и изогнулась, проплывая между скреплённых в блоки баллонов.

– Вон он! – шепнула я, указав на коричневый контейнер с рифлёными стенками. На месте отклеенного кюар-кода остался квадратный отпечаток. Да, это точно был он.

– Повреждён, но несильно, – пробормотал Андрей.

Мех закончил разрывать трос и переключился на цистерну со сжатым кислородом. Сращение робота и лиан прошло для конструкции неудачно: ростки пробили защитный кожух, частично его разрушив. Из трещин вытекало масло, собираясь в прозрачные, цвета крепко заваренного чая шары. Пудовые кулаки с грохотом опустились на алюминиевую оболочку цистерны. Металл податливо смялся, газ с громким шипением устремился наружу. Хорошо хоть кислород, а не метан.

Андрей жестами обозначил дальнейший маршрут: от камнедробилки к контейнеру, где, по моим воспоминаниям, хранился тунец. Оттуда под прикрытием облака крупы к большой квадратной раме с закреплёнными на ней ящиками. Последний, самый опасный рывок до лекарства пролегал через открытое пространство. Я согласно кивнула.

Следуя за мужчиной, легко перелетавшим от скобы к натянутому тросу, а оттуда – к стальной опоре рамы, я мысленно возвращалась к нашим с Сеней дурацким шуткам. И не могла поверить, что всего несколько дней назад вела себя как эгоистичный ребёнок. Правда, одна из этих шуток могла всех спасти... Или окончательно погубить, если мы ошиблись в расчётах и собирались потратить драгоценное время на ерунду...