Старый рудник для брошенной жены

Глава 6. Ирбир

В офисе каретных дел мастера друг напротив друга стояли два гнома, один с черной бородой, другой с рыжей. Оба немолодые, оба коренастые, только чернобородый пониже и одет в костюм, а рыжий был в засаленной рубахе с закатанными рукавами и потертом кожаном жилете со множеством карманов.

При нашем появлении они замолчали, и который более лощеный сказал:

— Дамочка, если вы получать долг, то я первый, отойдите и ждите своей очереди.

Да блин! Внутри меня поднялись недовольство и досада — сколько можно сталкиваться с этими долгами и кредитами? Сейчас гномы будут свои финансовые вопросы решать, и неизвестно, сколько времени это займет. И что, мне сидеть и ждать, будто мне заняться нечем?

— Дамам уступать принято, так что позвольте я улажу свои дела, а потом уж вы разбирайтесь между собой, — сказала я, входя в тесный кабинет хозяина мастерской.

— У меня срок долг получать сегодня, так что не мешайтесь, дамочка, — заявил лощеный, вставая так, чтобы загородить мне проход к столу. — Бранир, я жду — или плати, или подписывай бумаги.

Я сдвинулась чуть в угол, но не ушла.

— Рудольф, мы договаривались, что если я не смогу заплатить, то ты возьмешь продукцией. Выбирай любой экипаж, — сказал рыжебородый Бранир, косясь на меня.

— Нет! Я тебе денег дал? Дал. Я хочу получить их обратно! Я все посчитал — ты должен мне эту сумму или мастерскую.

— Этого не может быть, я брал у тебя всего десять золотых и время выплаты еще не прошло. Бери любую карету, можешь две, и будем в расчете, — не соглашался мастер.

— Осталось четверть часа, или давай мои деньги с процентами, или мастерскую. И подписывай документы, что ты берешь ее в аренду, а сам идешь в услужение! — Гном-кредитор похлопал по толстой пачке бумаг на столе.

— Но, Рудольф, я даже прочитать их не успею за это время, — сказал рыжебородый, переводя взгляд то на меня, то на своего оппонента, то на бумаги.

Вид у него был растерянный, а чернобородый, наоборот, наседал, кричал и размахивал руками. Все же какие разные бывают гномы, оказывается.

Что такое кредиты я знала. Брала в свое время их под немалый процент, и помню, как неохотно потом банк менял мне ипотечную ставку. А уж ухищрения “Хоума” и иже с ним у всех, наверное, в печенках: “Да, вы выплатили кредит, но не закрыли счет, мы вам начислили плату за его обслуживание, проценты на эту сумму и еще пени и штраф за просрочку, и теперь вы нам должны...”

А потому я не выдержала.

— Дайте сюда договор, — я решительно шагнула вперед, оттолкнула чернобородого с дороги, забрала у рыжебородого из рук бумаги, которыми он пытался апеллировать, и устроилась за его столом на стуле, чтобы прочитать их.

— Дамочка, что вы себе позволяете! — возмутился чернобородый Рудольф и, сжав кулаки, шагнул вперед.

За спиной вежливо покашляла моя охрана, и он затих. Но ненадолго.

— Я буду жаловаться! Вы отбиваете у меня клиента, — заявил он.

— Значит так, тут сказано, что господин Бранир Колесберг взял у вас кредит на сумму десять золотых, который обязался вернуть до семнадцати часов сего дня. Плата за пользование составляет двадцать процентов. Так?

— Но он не вернул. Так что я вправе требовать неустойку.

— Которая составляет все его имущество на момент окончания срока займа плюс двести процентов от суммы займа, — прочитала я.

Чернобородый кивнул и выпятил грудь, типа да, вот такой он умный и пронырливый.

— А в чем проблема, господин Колесберг? Откройте ящик, возьмите деньги и отдайте их господину Рудольфу Фогелю. И займитесь наконец мной. Или клиенты для гномов перестали быть в приоритете? — сказала я, ныряя к себе в потайной карман на поясе.

— Но… — начал было гном, но я резко дернула на себя ящичек стола, достала якобы оттуда кошель, отсчитала 12 монет (к слову, это больше половины всего, что у меня было) и сказала недовольно и непреклонно:

— Поторопитесь, я спешу. Да и у вас время идет!

— Я не возьму это! — Заявил чернобородый и руки на груди сложил показательно.

— Теодор, помогите решить этот вопрос. У нас где-то был фиксирующий происходящее артефакт, пригласите стражей, пожалуйста, — обратилась я к своей охране.

Понятно, что меня всерьез не восприняли, все же простое платье сейчас играло против меня, но охрана-то у меня солидная, в амуниции по всей форме.

Так что, хоть артефакта у нас никакого не было, но или слова про него произвели впечатление на чернобородого, или вид Теодора, у которого и выправка и косая сажень в плечах, но гном взял монеты и развернулся, чтобы уйти. Ага, отпускать ушлого дельца с деньгами и без бумажки!

— Господин Фогель, расписку, что получили все в полном объеме, что не имеете претензий и что договор погашен, напишите, будьте добры, — любезно попросила я, в то время, как Тео перегородил ему выход.

Гном посмотрел на меня с неприязнью, резко отставил стул, сел и написал требуемое. Поднялся.

— Минутку, — остановила я его. — Хотелось бы еще увидеть ваши документы и чтобы свидетели тоже везде расписались. А я пока прочитаю, не забыли ли вы чего важного случайно.

Зря я что ли по лавкам ходила и по дороге договор со своим управляющим изучала, вот и пригодилось. Эти гномы народ такой ушлый, что без трусов вмиг оставят. Чернобородый этот — вишь, как не терпелось ему чужую мастерскую отобрать, что заранее пришел. Хотя как заранее, в договоре сказано, что кредитор сам должен заблаговременно позаботиться о возврате имущества, а если он этого не сделал, то это его проблемы. Однако, как у них тут все… опасно. Раскольникова на них нет.

Гном действительно пытался схитрить и не указал полученную сумму и остальные его формулировки звучали двояко. Пришлось писать второй раз под мою диктовку. Аккурат успели за пару минут до нужного часа, и это тоже проставили в документе.

— Госпожа, — сказал хозяин каретной мастерской. — Благодарю вас, только зря вы это сделали. Не смогу я с вами расплатиться, не берет никто мои изделия. А ежели мастерскую мою хотите, так дозвольте хоть инструмент забрать, — сказал создатель чудесных карет, когда его кредитор ушел крайне злой и недовольный.