Статус: 'винтик'

Глава 1: Приговор

Распахнулась дверь, в светлое помещение вошла девушка. Обтягивающий комбинезон цвета холодного металла плотно облегал её фигуру, подчёркивая каждое движение. По швам костюма струились тонкие неоновые линии — бирюзовые, словно пульсирующие в такт её шагам.

На ногах — светлые туфли с высоким, но устойчивым каблуком, не нарушающие её уверенной походки. Левое запястье охватывал браслет-интерфейс, из которого исходило мягкое голубое свечение.

Её длинные волосы были распущены, тёмные пряди мягко ложились на плечи. Лицо спокойное, почти отстранённое, но в глазах — тревога, как у человека, который знает больше, чем должен. Она не смотрела на людей сидевших за столами выстроенными в полукруг— она смотрела сквозь всех.

— Присаживайтесь, — произнёс сидящий за столом посередине председатель комиссии.

Девушка села.

— Обсуждается дело о нарушении закона о неповиновении! — продолжил глава совета. — Джулия-Фон-Бетт, вы обвиняетесь в том, что не соблюдаете правила нашей планеты. Вам исполнилось тридцать лет, вы так и не выбрали себе партнёра для сохранения статистики деторождения. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Джулия хотела ответить, что не нашла того самого, с кем можно завести детей, но вспомнила, что ещё каких-то пять лет назад сама подписала закон, обязывающий граждан обязательно иметь детей. А если нет такой возможности по здоровью или иным причинам, людей отправляют в ссылку, где они работают физическим трудом. Тем, кто не определился с парой до тридцати лет, назначаются исправительные работы, а спутника жизни подбирает председатель.

— У меня нет оправданий, и я заслуживаю наказания, ответила Джулия. В её голове побежали мысли что должен быть выход она сможет что-то придумать и ей дадут еще один шанс. Но время уже вышло, а ком в горле не дал ей сказать ни слова.

Чиновник, не раздумывая, вытащил карточку с именем партнёра и карточку наказания и огласил:

— Вам назначаются исправительные работы и понижение в должности до... тюремного надзиратель 3-го класса. Так-же вам назначается партнёра для совместной жизни, — прочитал он, — Оливер Де Стефан.

Джулия, занимавшая пост куда выше, чем у этого человека, ничего не смогла сделать, кроме как подчиниться.

— Заседание по делу Джулия-Фон-Бетт закончено. Вызовите следующих, — произнёс председатель.

Джулия встала, и пошла к выходу, На выходе она получила документы с указанием её нового адреса и места службы.

Время было одиннадцать часов пятьдесят восемь минут. Выйдя на улицу, она вдохнула знакомый стерильный воздух, очищенный от малейших примесей природной пыльцы. Народ уже собрался на идеально вымощенной площадке перед зданием и смотрел на гигантскую проекцию бессменного правителя планеты, который находился у власти уже... и не все могли вспомнить, сколько. Но все точно знали, что не больше двадцати лет — иначе и думать нельзя. Тех, кто смел сказать или подумать, что правителя уже нет, тут же хватали и «обрабатывали».

После окончания церемонии она зашла в «ГосМаркет», провела чипом по сканеру и получила свой паёк — безвкусную серую массу с синтетическим запахом, упакованную в стандартный прозрачный контейнер. И такой же — для своего «возлюбленного», назначенного государством.

Придя по новому адресу, она не удивилась, обнаружив, что жилище в точности такое же, как её предыдущее: та же стандартная мебель из прессованных материалов, тот же запах антисептика, та же разметка на полу у входа. Казалось, её не переселили, а просто развернули на 180 градусов. На кровати сидел Оливер. Мужчина встал, оглядел её с головы до ног оценивающим, но лишенным эмоций взглядом.

— Ну, вот и встретились. Программа подобрала нам статистически эффективную пару, — произнес он. Его голос был ровным, без примеси насмешки или злобы. Просто констатация факта.

Джулия осмотрела его.

Рост средний, телосложение — ни худой, ни крепкий, просто обычный. Лицо — правильное, но не запоминающееся: ровные черты, коротко стриженные волосы, взгляд прямой, но без вызова. В нём не было ни харизмы, ни угрозы — только спокойствие, почти равнодушие.

Он выглядел так, как выглядят тысячи — мужчина, которого легко забыть, но трудно испугаться. Женский взгляд скользнул бы по нему без тревоги: ни хищника, ни героя. Просто человек, встроенный в систему, как винтик, но с чем-то неуловимым — может, сдержанным сомнением в глазах, или слишком прямой осанкой, как будто он всё-таки не совсем согласен.

Они поужинали молча, ложками скребя по пластику контейнеров. Усталость от перенесенного стресса давила на Джулию тяжелым грузом. Не говоря ни слова, она приняла душ (ровно три минуты, ровно сорок градусов, как предписано нормами экономии), надела стандартную серую сорочку и легла под одеяло, повернувшись лицом к стене. Она чувствовала, как Оливер движется по комнате, готовится ко сну. Как механизм.

Но вместо того чтобы лечь рядом, он остановился у кровати.
— Джулия-Фон-Бетт, — произнес он без предисловий. — Нам дан репродуктивный цикл. Первая фаза начинается сегодня.

Она медленно перевернулась и села, откинув одеяло. Его взгляд был спокоен и ожидаем. Он не делал движений ней, не пытался ее заставить. Он просто ждал. Ждал исполнения процедуры.

И тут она поняла. Поняла его игру и свою новую роль. Она больше не высокопоставленный чиновник. Она — объект исправительной программы. И ее покорность должна быть демонстративной. Активной.

Не сводя с него глаз, Джулия медленно, почти ритуально, сняла сорочку и аккуратно сложила ее на стуле. Ее движения были лишены стыда или вызова — только холодная, отточенная практика. Закон был законом. Она сама его писала.

— Вы абсолютно правы, Оливер, — сказала она голосом, в котором звенела сталь. — Пора воплощать закон в жизнь. Я готова исполнить свой долг.

Он кивнул, удовлетворенный ее правильной реакцией. Его прикосновения были спокойными, методичными, точными, эффективными. Как работа отлаженного механизма. Удовлетворение, которое она почувствовала, было не теплым, а холодным, как сталь. Очередной социальный лимит был выполнен. Так было положено. Так было правильно.