Статус: 'винтик'

Глава 3: Давление

День за днём сливались в однообразную полосу. Работа, где она вносила в систему только «жёлтые» данные, игнорируя красные крики о помощи, возвращение домой, безвкусный ужин и молчаливое исполнение супружеского долга. Джулия чувствовала, как превращается в автомат, в идеальный винтик системы, которую когда-то создавала.

Дорога домой была такой же, как всегда — утомительной и беззвучной. Единственной, пусть и повторяемой, надеждой Джулии было то, что сегодня Оливер будет молчать. Молчаливое исполнение долга было хоть каким-то отдыхом по сравнению с его методичными «разборами полётов».

Открывая дверь, она уже чувствовала тяжесть в конечностях, но была не готова к тому, что ждало её внутри.

Она застала Оливера не в его обычной позе у окна. Он сидел за столом, перед ним лежал планшет, свечение экрана подчёркивало холодные, чёткие черты его лица. Воздух в комнате был густым и недвижимым, словно его откачали и заменили свинцом.

— Джулия, подойди, — его голос был ровным, лишённым приказа, но и не предполагающим отказа. Это был тон начальника, вызывающего подчинённого для разбора недочётов.

Она медленно подошла, оставив между ними пространство стола.

— Сегодня пришёл ежемесячный отчёт о состоянии нашей пары, — Оливер провёл пальцем по экрану, и в воздух спроецировались графики и цифры. — Социальный рейтинг пары снизился на 4,7 пункта. Репродуктивная эффективность оценена как «неудовлетворительная».

Джулия молчала, глядя на холодное сияние диаграмм. Её собственные, когда-то любимые формулы и статистики теперь обернулись против неё.

— Я проанализировал данные, — продолжил он, его взгляд скользнул по её фигуре с бесстрастной оценкой техника. — Показатели твоего организма в моменты физической близости указывают на повышенный уровень кортизола и неестественно низкий — окситоцина. Проще говоря, твоё тело находится в состоянии стресса и не способно к успешной репродукции. Ты саботируешь процесс.

— Это неправда, — голос Джулии прозвучал хрипло. — Я следую всем процедурам. Я выполняю свой долг.

— Выполнение долга и эффективность — разные вещи, — парировал Оливер. — Система требует не формального подчинения, а результата. Твоё подсознательное сопротивление ставит под удар не только нас двоих. Мой служебный прогрейдинг заморожен из-за «нестабильной семейной ситуации». Из-за тебя.

В его ровном голосе впервые прозвучала тонкая, как лезвие, нотка личной обиды. Это было страшнее крика.

— Я не могу контролировать свои гормоны, Оливер. Это не саботаж. Это... реакция.

— Реакцию можно и нужно скорректировать, — он отодвинул планшет. — Я изучил протоколы. Существуют медикаментозные схемы, снижающие тревожность и повышающие фертильность. Я внёс запрос на их получение.

Джулия почувствовала, как кровь отливает от лица. Лекарства. Превратить себя в биоробота, управляемого таблетками.

— Я не хочу... — начала она.

— Твои «хочу» исключены из уравнения, Джулия, — перебил он, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Ты сама написала эти законы.

Это была самая горькая пилюля. Он был прав. Она не просто нарушала закон — она была живым воплощением его изъяна. Её собственное творение приговаривало её к позору бесплодия, и она не могла найти ни единой лазейки, потому что когда-то сама их тщательно закрыла.

— Ты знаешь, что индивидуальные предпочтения ведут к хаосу. Мы — функциональная единица. Наша задача — работать. Как часы. Если одна шестерёнка даёт сбой, её заменяют. Ты хочешь замены?

Он встал и подошёл к ней. Не для того, чтобы прикоснуться, а чтобы увеличить давление своим присутствием.

— Подумай, Джулия. Расторжение партнёрства по причине репродуктивной несостоятельности. Что тебя ждёт? Лагеря? Или должность ещё ниже, чем сейчас? Ты готова к этому?

Она смотрела на него, и впервые за эти недели не видела в нём просто безликого исполнителя. Перед ней был фанатик. Идеальный продукт системы, веривший в её догмы больше, чем она сама когда-либо верила.

В ту ночь сцена повторилась, но на этот раз в ней была методичная, почти научная жестокость. Оливер действовал не как партнёр, а как техник, выполняющий сложную и неприятную работу. Его прикосновения были безжизненными, а взгляд холодным и оценивающим, будто он сверялся с невидимым чек-листом. Джулия закрыла глаза, сжав зубы до боли, и мысленно повторяла про себя: «Я винтик. Я шестерёнка. Я функциональная единица. Ничего не чувствую. Ничего не хочу».

Спустя несколько дней прибор, анализирующий состояние здоровья, снова выдал безжалостный вердикт: отрицательный результат. Загоревшийся красный индикатор был похож на глаз циклопа, насмехающегося над её тщетными попытками.

Оливер молча посмотрел на экран, потом на Джулию. На его лице не было ни злости, ни разочарования — лишь ледяное, окончательное спокойствие.

— Всё, — произнёс он. — Моё терпение лопнуло. Я подам запрос на расторжение партнёрства по причине репродуктивной несостоятельности партнёра.

Наступило утро, которого она ждала со страхом. Джулия проснулась раньше будильника, её сердце бешено колотилось. Приговор Оливера висел в воздухе, но формально всё ещё оставался частной угрозой. Официальный же вердикт системе должен был вынести медицинский осмотр, назначенный на сегодня. Она знала — после заключения врачей её статус будет официально понижен, а заявление Оливера получит веские основания. Но самая мучительная часть заключалась в ожидании. Осмотр был запланирован на самое окончание рабочего дня — стандартная процедура, чтобы сотрудники после анализа не отвлекались на лишние эмоции. Целый день. Целый день ей предстояло провести в этом казённом кабинете, делая вид, что ничего не происходит, в то время как внутри всё сжималось от леденящего предчувствия.

Оливер уже ушёл, не простившись и не оставив ей пайка. Пустой контейнер на столе был красноречивее любых слов. Их ячейка общества перестала функционировать. Теперь ей предстояло провести этот бесконечно долгий день в одиночестве, словно приговорённой, ожидающей наказания, которое назначена на шестнадцать ноль-ноль.