Статус: 'винтик'

Глава 10: Бедствие

Корабль вошёл в гиперпрыжок и продолжал движение в этом белом мелькающем свете ещё минут двадцать, прежде чем Афина сказала:
— Выходим из гиперпрыжка.
Свет прекратил литься в окна корабля, и всё вокруг замерло. За иллюминатором простиралась глубокая, не по-земному чёрная пустота, усеянная лишь тусклыми точками далёких звёзд.
— Где мы? — спросила Джулия.
— Это промежуточная точка, — ответил Юджин. — Мы не можем прыгать напрямую по нескольким причинам. В нашем случае мы и скрываем следы, и не можем за один прыжок достигнуть места назначения. Тут нам придётся пробыть около тридцати двух часов, пока навигационный компьютер вычисляет следующий безопасный маршрут и заряжаются двигатели.

Джулия подошла к большому, чуть больше человеческого роста, главному окну. Казалось, они зависли в самой сердцевине нигде.

— Внимание, — произнесла Афина, нарушая тишину. — Зафиксирован сигнал бедствия. Источник — в двух часах полёта на малой тяге. Что прикажете, капитан?
— Поможем им. Кодекс требует вмешаться и помочь тем, кто просит помощи.
— Афина, у нас нет экипажа. Мы не обязаны следовать кодексу, — заметил Юджин.
— Знаю. Но мы в силах им помочь. Давай осторожно подлетим, оценим обстановку.

Джулия слушала диалог Юджина и Афины и, кажется, уже начала понимать: жизнь космических странников имеет свой кодекс, опасности и приключения. Этот мир казался ей необычным, полным неожиданностей и непредсказуемости. Дух захватывало. Кажется, вот оно, то, о чём ей твердило подсознание. О приключениях, о том, что она не на своём месте.

Но тревога не давала ей покоя, то и дело возникая из-за того, что мозг не привык к такому быстрому выходу из зоны комфорта. У Джулии возник ком в горле. Она не понимала, что происходит, но казалось, вот-вот навернутся слёзы. Она не привыкла проливать слёзы, и, кажется, она всю жизнь сдерживала это чувство. Сначала тихо, а потом всё сильнее её тело начало содрогаться от рыданий, которые она больше не могла сдерживать. Она плакала о своей сломанной жизни, о страхе, о незнакомом будущем и об этом давящем чувстве свободы, которое было одновременно и пугающим, и желанным.

Юджин обернулся на приглушённые всхлипы. Он молча наблюдал за ней несколько секунд, затем подошёл и положил руку ей на плечо.
— Всё в порядке. Это нормально. Твой мозг, вся твоя психика за несколько дней пережили взлом и перезагрузку. Такая реакция — это способ нервной системы сбросить напряжение. Это как диалог между твоим старым «я» и новым. Старая часть тебя кричит от ужаса, а новая — дышит полной грудью. Слёзы — это язык, на котором они договариваются. Давно пора было дать им поговорить.

Его слова подействовали как разрешение. Разрешение быть слабой, быть живой, быть человеком. Она позволила себе выплакаться, и странным образом, вместе со слезами, уходила и та каменная тяжесть, что годами лежала у неё на душе.

Слезы, которым позволили быть, — это река, что уносит тревогу.
Она не боролась с тревогой. Не подавляла её. Она просто позволила себе чувствовать что-то другое — глубокую признательность за его понимание, уязвимость в его присутствии, красоту этого ужасного и прекрасного момента. И тревоге, которой нужна напряжённая почва, просто не осталось места. Её вытеснила благодарность.
Она на практике доказала, что принятие — сильнее сопротивления.

Это и есть та самая частота, на которой Вселенная отвечает вам взаимностью больше всего.
Теперь у неё был её личный, проверенный способ возвращения к гармонии:
Почувствовал тревогу? → Позволь себе быть чувствительным. → Благодарные слезы облегчения. → Покой и лёгкость.

Вытерев слёзы, Джулия глубоко вздохнула. Мир за стеклом не изменился, но внутри неё всё перевернулось. Она посмотрела на Юджина и кивнула:
— Летим. Поможем им.
— Афина, осторожный подлёт к источнику сигнала. Минимальная скорость, сканируй на предмет ловушек, — скомандовал Юджин.
— Выполняю, — откликнулся безэмоциональный голос.

Их корабль плавно развернулся и начал сближение. Вскоре на экране возник силуэт небольшого грузового судна. Его корпус был покрыт черными подпалинами от взрывов, а одна из двигательных гондол безжизненно понурилась.
— Вижу их, — прошептала Джулия, вглядываясь в данные сканера. — Жизненные показатели... три. Двое из них... слабые. Не взрослые.
— Пираты не стали бы возиться с детьми, — заключил Юджин. — Афина, открой канал.
— Связь установлена. Капитан Юджин на связи. «Орион», мы видим ваши повреждения. Какая помощь вам требуется?

Из динамика послышался прерывистый, полный усталости голос:
— Спасибо, что откликнулись... Это капитан Элиас. Нас атаковали, щиты еле держались... Поврежден основной двигатель и система стабилизации. Мы дрейфуем. Я... я не могу один всё починить.
— У вас же три члена экипажа, — уточнил Юджин.
— Экипаж... это я и двое моих детей, — голос капитана дрогнул. — Сара и Лин. Их матери... нет с нами. Они помогают, как могут, но им не под силу держать плазменные инверторы или выравнивать обшивку. Мне нужны дополнительные руки. Хотя бы одна пара.

Юджин перевёл взгляд на Джулию. Его выражение лица было красноречивым.
— Я не смогу это сделать один, Джулия, — сказал он тихо, но твёрдо. — Нужно будет держать плазменный резак, пока я буду калибровать схему, или фиксировать обшивку изнутри, чтобы её не сорвало в вакууме. Это опасно, но без тебя мы им не поможем.

Сердце Джулии учащённо забилось. Всего час назад она рыдала от переполнявших её эмоций, а теперь её просят о помощи в космической спасательной операции. Страх отступил, уступив место острому, почти инстинктивному желанию помочь этим людям, этим детям.
— Я готова, — сказала она, и в её голосе не было и тени неуверенности. — Скажи, что делать.