Степной Волк и княжна Ирина

Глава 9. «Це-це-це… разве бывает такая дружба?»

Они дотемна задержались у ворот, договариваясь о новой встрече.

— Поклянись самой страшной хушварской клятвой! - требовала Ирина.

Руки на груди сложила, прижалась спиной к потемневшим кольям, прислушалась, не идет ли со двора Василько. Вроде, спокойно, но как же сердце трепещет и легко кружится голова.

— В чем поклясться? - тихо спросил Ирманкул.

Стоял перед ней, упираясь руками в ограду - обнимал, не прикасаясь, распалял душу.

— Если завтра пойду с тобой к реке, ты меня даже пальцем не тронешь и никуда не увезешь! А если Хованцев пристанет, скажешь, что мы друзья. Так и скажешь!

Он коснулся губами лба, легонько подул на висок, наклонился, прямо в ушко шепнул:

— Я Ховану другое сказать могу. Хочешь?

— Другого не надо. Вообще не пойму о чем ты… И сперва поклянись! А то вообще не выйду завтра из дома.

— Клянусь Великим Тенгри, не увезу, пока сама не попросишь, - обещал Ирманкул.

Правда, не очень убедительно звучал его голос, а с долей усмешки. Так шутят с неразумными детьми, желая успокоить.

— Это что за новости?! - вспыхнула Ирина. – Зачем мне тебя просить?

— Запутаны жизни тропы. Всякое бывает.

— А я распутать хочу, а не сильнее заблудиться. Дай пройти! Глаза закрываются, спать пора! И так мне влетит.

Пыталась нырнуть под его руку и убежать к дому - не позволил, собой загородил ворота, небо и луну заслонил собой.

А как заговорил, не поймешь - приказывает или просит.

— Останься еще! Или сейчас уйдем на реку вместе. Я разожгу костер, заверну тебя в ковер, который понравился в шатре. Помнишь? Желтые цветы на синем поле. Ты сказала, это царский ковер. Спать на нем будет тепло и мягко.

— Тот, с драконом? Ага! Который вы в китайском набеге стащили? Да ты что-о! Такую красоту жалко на землю бросать, - вздохнула Ирина.

— Мы не воры, мы воины. Все, что берет воин в бою - щедрый дар Тенгри! - строго сказал Ирманкул.

И уже мягче добавил:

— Если хочешь, найду для тебя десять таких ковров. Одну ночь будешь спать на красном шелке, вторую - на желтом, третью - на зеленом…

— А ты будешь мой сон сторожить? - не удержала смешок.

— Ковер большой, и мне хватит места, - чуть не в самые губы сказал, едва увернулась.

— Поздно уже, завтра увидимся возле кибитки Нур. Если, конечно, получится. Но я, конечно, постараюсь, раз обещала. А сейчас, Ирманкул, отойди, мне пора домой.

— Если ты не придешь, я приду за тобой! - теперь казалось, он рычит сквозь зубы. - И одного дня ждать не стану.

Ирина коснулась его лица теплыми пальцами, погладила по щеке.

— Ну, до завтра… Пока! Пусть Тенгри пошлет тебе добрый сон и все такое. Ценные ковры береги, пригодятся!

И смех колокольчиком в темноте, позволила себя обнять и сразу же оттолкнула, прежде чем пропасть за воротами. Оставила его одного, словно в тумане - только сладкий запах её волос и белой кожи, свежесть дыхания, звонкий, волнующий голос.

Ирманкул себя не узнавал. Разве когда-то прежде ему хотелось сидеть с женщиной у костра и даже не прикасаться - просто слушать ее расспросы про набег на империю Сун и реки в землях кипчаков? Вслух вспоминать покоренные города, роскошь покоев восточных владык, богатую добычу - посуду, ткани, украшения, приправы, рабов… Залитую кровью добычу.

Он никогда не считал сам положенной доли, не трясся над лишней ниткой жемчуга или посеребрённой сбруей. Слуги все добро увозили в стойбище, в его шатры. А теперь вдруг подумалось, сколько красивых нарядов он может подарить Иринэ.

Серьги она не взяла, сморщила носик, сказала странные слова - лютый винтаж и бабушкин стиль. Ни в русском языке, ни в татарском, ни в монгольском он не слыхал таких слов.

Конечно, серьги могла носить бабка царя в землях Сун, но разве от этого они стали хуже?

Иринэ похвалила только ковер - такой прочный, что с одного удара саблей невозможно рассечь. Такой мягкий, что в нем по щиколотку тонет ступня, и такой плотный, что ворс сразу же выпрямляется, стоит убрать ногу.

А под Сыгнаком есть большая река и на ней Ирманкул видел чудо - с небес опустилось к воде пышное белое облако, раскрылось шатром зеленых ветвей, а в нем показалась дева ослепительной красоты. Темные волосы шелком струились по голым плечам, а в глазах мерцали звезды.

Иринэ похожа на неё, когда улыбается, слишком похожа. Не потому ли трудно отвести взгляд и не хочется принуждать силой.

— Зачем ты ходишь вокруг её очага, словно привязанный пёс? - упрекал Джанибек Многомудрый, прихлебывая горячий соленый чай на овечьем молоке. - В таком деле все должны решать мужчины. Скажи Ховану, что тебе нужно и пусть попробует отказать сыну Великого хана.

— Иринэ назвала меня другом. Она учится доверять мне. Я подожду.

— Це-це-це… разве бывает дружба между мужчиной и красивой молодой женщиной? Между перепелкой и соколом дружба бывает? Все женщины любят силу, - не стоит верить их слезам и мольбам. Так чего ждать?