Степной Волк и княжна Ирина

Глава 11. Ночной достархан

Потемнело вечернее небо, усилился ветер. От маленького загона старой Нур доносился мелодичный звон колокольчиков и резкие гортанные звуки темир - комуза.

— Что это? - спросила Ирина, присаживаясь ближе к разгорающемуся костру.

— Музыка степи, - коротко сказал Ирманкул.

— А, поняла… Эту штучку надо держать во рту и дергать за язычок?

Ирманкул покачал головой в знак сомнения.

— Не так просто научиться. Нужно дышать правильно и осторожно щипать струну. Иначе потеряешь зубы.

Ступая босыми ногами по земле, он принес сухих веток с прибрежных кустов и подбросил в костер.

— Плохо горят, много дыма. Другое дело - черное дерево зак. Я видел его вблизи пустыни, такое твердое, что топор не возьмет, а ударишь о камни - рассыпается на волокна. Очень жаркое пламя дает.

Ирина задумалась, обхватила руками колени.

— Наверно, ты про саксаул говоришь? Низенькие такие кусты с колючками, да?

— Разве ты в пустыне была? Там, где песок и камни? - недоверчиво спросил Ирманкул.

— Не-ет, я рассказы слышала… А ты когда-нибудь ездил на верблюде?

— Когда был мальчишкой, Джанибек ради забавы меня посадил между двух горбов. Очень плохо и тесно. Качает из стороны в сторону. Только для торгашей и женщин.

Ирина тихонько засмеялась и вдруг отвернулась, примолкла, заметив, что Ирманкул расстегнул ремень. Поняла, что собирается просушить у костра мокрые штаны.

Молчание затянулось. Неподалеку слышался легкий шорох - Крылатый щипал траву, вздрагивала уздечка.

— Ты уже переоделся? – с чуть заметным недовольством спросила Ирина.

— Зачем? Мне и так хорошо.

Услышала, что присел рядом, дернула плечом, когда положил на него ладонь.

— Будешь приставать, сейчас же домой пойду!

Хотела встать, но разморило у костра, почему-то не слушались ноги. Да и хорошо так сидеть на берегу, ловить лицом теплый ветер, слушать трели оживших кузнечиков в сочной густой траве.

— Вместе пойдем, - прошептал Ирманкул. - Только со мной еще побудь. Провожу после.

— Тогда нормально оденься, - в тон ему сказала Ирина. - Рассердится на тебя Дух реки. В прошлый раз вон что вышло...

— А ты за меня попросишь, чтоб не ворчал, - Ирманкул изогнулся всем телом и вдруг уложил голову ей на колени, прикрыл глаза, глубоко и будто печально вздохнул.

Ирина хотела протестовать, но Ирманкул вопросом опередил.

— Что тебе еще рассказать?

Она быстренько пробежалась взглядом по крепкой фигуре, увидела на нем серые холщовые штаны, успокоилась немного, перевела дыхание. В самом деле, отчего бы не поболтать перед сном...

— Ирманкул, откуда у тебя шрам на плече?

— Той ночью голодные волки хотели забрать Крылатого. Я не дал.

— Ужас. Сколько было волков?

Он растопырил пальцы, припоминая.

— Три. Я успел достать из ножен длинный ферганский клинок.

— Бр-р!

Ирина зябко повела плечами, и он ощутил, как напряглось её тело - стоит слегка повернуть голову, и прижмешься щекой к стройным бедрам. Но также хотелось увидеть её лицо.

— Красивая ты.

— Хм-м… да ла-адно! Я растрепанная и губы обветрились. Няня сказала, надо маслом мазать, - задумчиво сказала Ирина, приложив палец ко рту.

— Никого не видел тебя красивей, - повторил Ирманкул, приподнимаясь на локте.

— А ты многих видел? - ревниво спросила Ирина.

— Да, - кивнул он. – Ни на одну не хотел смотреть долго. Только на тебя.

— Коне-ечно… ведь среди них не было дочери реки!

— Сейчас ты обычная девушка, среди людей живешь, - напомнил Ирманкул. - А что ты сказала про губы?

— Ничего… я домой пойду!

— Почему рассердилась? Тебе нужно масло? Я принесу. И все, что нужно красавицам тебе дам. Мягкую красную кожу для сапожек с русских базаров, тонкую белую ткань с Востока, разные кисточки и краски для лица… - уговаривал он, тихонько перебирая её тонкие пальчики у своего плеча. - Служанки Великого хана носили ларцы украшений и красок за своими хозяйками.

И вдруг нахмурился, заговорил убежденно:

— Нет, зачем... Пусть толстые жены Чангатура мажут себе глаза и щеки. Ты и без красок сияешь.

— Вот спасибо! - Ирина невесело рассмеялась.

"Иногда он как ребёнок. А ведь старше меня, непонятно на сколько, но очевидно же старше".

— Ирманкул, сколько тебе лет?

— Я не знаю. Мать говорила, в тот год была засуха, и мы кочевали на север вслед за куланами.

— Ты... помнишь маму хорошо? Она заболела, да?

— Нет, звездочка, - глухо сказал Ирманкул. - Она убила себя, не желая ехать с моим отцом.