Степной Волк и княжна Ирина

Глава 15. "Подари мне хороший нож!"

Новость о поединке двух степных всадников всколыхнула и без того неспокойную слободу Бешкиль. Высыпал народишко на простор поглазеть на кровавую забаву хушварских княжичей, но воины Джанибека охраняли подступы к полю, зорко следили, чтобы бой велся честно.

Ирманкул еще на заре отвел Ирину к старой шаманке Нур, велел там дожидаться хороших вестей. В ином исходе он не сомневался. Впрочем, Ирине некогда было тосковать, Нур её сразу заняла делом.

— Вот тебе мука, мед, яйца и жир. Меси тесто, катай на доске и режь разные фигуры. Будем сладкое печенье печь. Закончатся игрища, мужчины гулять будут.

Угощенья много предполагалось. В помощь Ирине воевода Хованский двух слободских бабёнок прислал, да еще бабушка Устинья притащила квасное сусло, завела квашню на хлеба - лепешки, пока тесто поднималось, села шерсть чесать. А где женщины соберутся - пересуды, жалобы, песни, смех.

Просили Нур погадать на исход поединка, но та отказалась. Только сказала Ирине:

— Победит твой мужчина - Старик большой праздник устроит. А проиграет - другому сладкое кушанье принесешь. Задобришь.

— Да лучше я стряпню в реку брошу, чем этой немытой псине отдам! И сама следом, - процедила Ирина. - Нет, нет, такого не может быть, чтобы «Туалет-хан» победил моего Ирманкула.

Василько глянул на неё хмуро и пробормотал сквозь зубы:

— Твой-то сокол тоже не часто моется. Уж забыла, как в первую встречу зажала нос?

— Это было давно и неправда! - буркнула Ирина, чувствуя, как горят щеки.

«Господи, вот уже запросто говорю, что он – мой…»

Женщины смеялись, работа спорилась, румянились на железном листе вырезанные из теста кривоватые звездочки, листочки, сердечки и домики. Иринушка фантазию приложила.

А шаманка Нур принесла мешочек с орехами и изюмом, раскрыла на ковре, - берите, кто хочет.

— Вчера Старик подарил.

— Чай, приворожила боярина-хушварина, не вылезает из твоей избы! - поддела Авдотья - кузнецова жена, подмигивая остальным.

— Открой свою тайну, Нур, - подхватила бойкая Феклуша, - правда, что по ночам ты обращаешься в молодку и пляшешь перед ним нагишом?

Нур прятала узенькие глаза в морщинках, тряслась от беззвучного смеха. Стариком она звала Многомудрого Джанибека. Не один вечер правила ему больную поясницу. И жилистыми руками, и той самой деревянной гладкой палкой, которой предлагалось раскатывать тесто.

Может, и какой иной метод леченья пробовала. Недаром, Джанибек все вечера проводил в её кибитке у верблюжьих загонов.

Сплетничали бабоньки, весело грызли орешки, сосали сладкий изюм. Ирину жалели вслух, мол, увезет хушварин в чужедальние земли, наплачешься. Кузнецова жёнка Авдотьюшка пыталась неловко утешить.

— Им, хушварам, можно много жен заиметь, однако ж, раз ты первая, то и старшая будешь, остальные слушаться станут.

— Поживем-увидим, - кивнула Ирина, а мысли все на поле, где кони грызут удила, где всадники примеряются друг к другу, готовят тупые копья.

«Да скоро они там закончат бодаться?!» - переживала Ирина.

Небо помрачнело, солнце закрыли серые облака, пухлые, как квашня Устиньи. За хлипкой оградой послышался частый конский топ. У Ирины сорвалось сердце, побежала навстречу.

— Ирманкул!

И застыла в тревоге. Стройный нукер склонил спину, помогая Джанибеку спрыгнуть с коня.

— Что случилось? Где Ирманкул? - кричала Ирина, забыв всякое уважение и опаску, готова была старика за шиворот потрясти.

Джанибек покряхтел-похныкал, языком скорбно цокнул и провозгласил так:

— Надо тебе скорей собираться и уезжать обратно к отцу. Я дам богатый подарок, пусть коназ Юрги примет тебя с почетом. Ирманкул был для меня как сын. Подлый Давлет-хан пораженье не принял, будучи повержен с коня, пронзил Ирманкула ножом, когда тот подал ему руку примиренья.

— Ох, не-ет… - простонала Ирина, хватаясь за лицо. - Быть не может, это ошибка!

Джанибек потряс перед ней увесистым кошелем, послышался звон монет.

— Он любил тебя и хотел взять в жены. Исполняю его последнюю волю - отсылаю к отцу.

— Я должна видеть Ирманкула. Я пойду к нему. Может, он еще жив… Пустите!

— Хочешь лечь на костер вместе с его телом? - прошипел Джанибек. - Или не терпится войти в шатер Давлет-хана послушной овцой?

Ирина в страхе отпрянула, замахала руками. За спиной голосили русские бабы, Нур затянула какой-то унылый вой, да сорвалась на карканье или кашель.

— Так то… - значительно сказал Джанибек. - Повозка готова, мои нукеры проводят тебя до отцовских владений.

— Горемычная моя, подстреленная лебедушка! - с причитаньем бросилась к ней Устинья.

Ирина стояла, как столб, ничего не слышала, не видела вокруг, ветер шумел в ушах, холодил душу, гнал душу вон из живого тела. Едва различила сдавленный голос Василька:

— Спешить надо, пока нехристи косоглазые отпускают. На зорьке уже будем у леса, а там и родная сторонка близко. К Юрию не покажемся, сразу в город, спрячу тебя, как хотел ранее… Деньги возьми, пригодятся.