Степной Волк и княжна Ирина

Глава 17. "Любимый мой, лети как вольный ветер!"

Дорога гулко зазвенит,
Горячий воздух в ноздри хлынет,
Спокойно лягут у копыт
Пахучие поля полыни...
И в час, когда падут туманы
Ширококрылой стаей вниз,
Мы будем пить густой и пьяный
В мешках бушующий кумыс.

П. В.

Ирманкул хорошо подготовился. Повозка Ирины была обита войлоком, застелена шкурами, поверх которых лежал богатый китайский ковер. Мягко днем, мягко и тепло ночью. А дней и ночей посреди степи ожидалось впереди много.

— Не скучай, милая. Смотри, что я нашёл для тебя.

Ирманкул развернул жёлтый платок, показал овальный серебряный лист, отполированный до зеркального блеска.

— Где раздобыл? - слабо улыбнулась Ирина, хотела выразить радость.

— Купил у хиванского купца в день, когда дрался на камче. И вечером ты ко мне пришла. И не умела есть плов руками. Помнишь? А вот серьги, которые обещал в первую встречу - зеленые и красные камешки - выбирай. О чем снова задумалась? Что тебя тревожит, джана?

Нарочно так назвал, знал, что встрепенётся сердито. Все лучше, чем скучать-тосковать. Ирина больше не отворачивалась, когда хотел целовать, не отводила его рук, если касался плеч и груди. Сама доверчивой птахой прижималась к нему и молчала, глядя широко распахнутыми глазами на огоньки костров.

— Что там гремит?

— Воины бьются в шутку, чтобы разогнать кровь, размять тело. А те, что справа - точат сабли и копья, прежде чем смазать волчьим салом. Так оружие дольше останется острым. Я натирал свой булат соком чеснока и ядом скорпиона. Похоже, не я один.

Он поморщился, одернул ткань, липнувшую к раненому боку.

— Снова болит? - встревожилась Ирина. - Почему Нур не дала хорошей мази? Ты заметил, в последние дни она была сама не своя. Что-то бормотала под нос, то смеялась, то злилась.

— Забудь старую ведьму. Не верь дурным предсказаниям. Люби меня, слушай только меня!

«Темные века, покорные женщины - угу, знаем… »

— Да, господин, - вздыхала Ирина.

— Твой голос звучит как ирония, - задумчиво сказал Ирманкул,- но губы твои молчаливо готовы признать мою правоту, луноподобные брови и белая шея согласны со мной… и эти нежные холмики - как сладко спать, прижавшись к ним щекой. Разве уже весна? Откуда здесь розовые бутоны?

— Ах - ах… Не знала, что ты поэт!

— Я не поэт. Я не умею говорить красиво и долго, - хмурился Ирманкул.

Она вздрагивала от стального блеска в его глазах и тут же смеялась, горячо отзываясь на ласку.

— Зачем ждать? Будь моей сейчас, - порывисто попросил он.

— Ты же обещал. Вот приедем в Сыгнак… - неуверенно начала она.

— Верни мое слово! Хочу, чтобы ты раньше стала мне женой.

— Здесь… в кибитке… на шкурах? Я не могу. Пожалуйста… - умоляла она. - И ты должен поправиться, нельзя растревожить рану. Хочешь, расчешу тебе волосы? Сделаю массаж.

— Нет, не хочу, - резко сказал Ирманкул.

Закинул руки за голову, прикрыл глаза. Ирина не дыша сидела рядом.

— Я видел сегодня кречета на холме. Он не боялся нашего отряда. Хотел о чем-то предупредить. Дозорные заметили впереди стадо дзейранов. Завтра будет охота.

— Ты тоже поедешь? - с тревогой спросила Ирина.

— Крылатый скучает по вольной скачке. Он любит простор и крики загонщиков.

Ирманкул повернул голову, оглядел Ирину долгим пытливым взглядом.

— Ты второй день почти ничего не ешь. Завтра принесу тебе свежее мясо.

— Лучше бы ты остался с повозками, у меня на душе неспокойно, - нарочито вздыхала она. - И рану надо беречь.

— Может быть, ты права. Так убеди, как умеют убеждать женщины, - без улыбки проговорил он.

— Я не очень такое умею.

И вдруг представила, что Ирманкул по какой-то причине утратил к ней интерес. Сегодня хочет, завтра надоела. Что с ней будет тогда? От этой мысли руки похолодели, и желудок заныл. Что же получается - без покровительства сильного мужчины ей в Русско-Ордынском средневековье не выжить?

Или стоило сбежать с Васильком в городишко, где правит такой же лютый князь, как батюшко Юрий? Женщине тут нельзя быть одной, не успеешь оглядеться - чужие утащат или свои сосватают за какого-нибудь богатого негодяя.

Со всех сторон засада и притеснение, а много ли надежд на Жемчужную Сырдарью? А если навсегда придется остаться в этом опасном времени?

Ирманкул дернул Ирину за рукав, притянул к себе, поближе к здоровому боку.

— Скажи, ты правда, хотела убить Давлет-хана? И как же?

Радуясь, что жаркие поцелуи на время забыты, она охотно строила проекты. Один другого ужаснее для наглого хушварского молодца.

— Притворилась бы смиренной, заболтала бы его, а потом чем-нибудь грохнула по дурной башке. Или задушила косой. Я читала, одна девушка так и поступила с неугодным мужем. Его звали Аттила - он был предводитель гуннов. Разорял Византию и Римскую империю, требовал дани, рабов, почестей разных…