Стихийное бардствие с привкусом рома

Глава 6. Барды, маги и Пожиратель: кто победит, если все пьют ром?

Наутро моих джентльменов нигде не было. Я проснулась, вылезла из палатки, увидела, что костёр слегка горит, а на тлеющих углях стоит чан с кипятком. Сразу налила себе чай и принялась пить. И прислушалась к разговору соседей. Тех самых ребят, что из компании Земляка, что пели с ним в электричке и зазывали меня к себе.

Один из парней рассказывал:

— И вот, значит, приехали туристы в лес, в чёрную-чёрную пятницу. На Чёрный-Черный Фестиваль, да. Сидят, играют на чёрной-чёрной гитаре, поют чёрные-чёрные песни чёрной-чёрной ночью. И тут к ним приходит Чёрный Бард. Из самого чёрного-чёрного леса.

Я вздрогнула. Вот не такая уж он и таинственная фигура, раз о нём все знают! Навострилась. Парень-рассказчик продолжал:

— Чёрный Бард приходит, слушает, как они поют, и говорит — «Поёте вы отлично. Я вам за это подарю бутылку рому». Чёрный Бард, короче, оставил бутылку рома и ушёл. Стали, значит, туристы пить эту бутылку рома. Пьют, пьют, пьют, пьют несколько часов подряд — ром всё не кончается! Удивились туристы, обрадовались и продолжили пить, пить, пить, пить.

Тут молодой турист говорит: «Ребят, ну неправильно это что-то. Что ж мы это пьём, а ром-то не кончается? Что это за Чёрный Бард, почему мы ему поверили-то?!»

Ему в ответ говорят: «Окстись, окаянный, чего ты мелешь? Салага ты ещё, ничё не понимаешь! Будем продолжать пить!»

Стали дальше пить, пьют, пьют, пьют, уже суббота на дворе. Ром из бутылки Чёрного Барда по-прежнему не кончается. Всё утро субботы пили, наступил день. Ром всё не кончался, а наоборот — чем больше его пили — тем больше его становилось.

Тут уже турист постарше говорит с опаской: «Ребят, правда, что-то не то с этим ромом, может, ну его?!»

Ему орут: «Ты что, совсем что ль обалдел, дурак?! Хорошо ж сидим, отдыхаем!»

Пьют дальше. Весь вечер субботы пьют, а ром всё не кончается. Тут уже ночью на воскресенье вскакивает самый мудрый, самый главный турист и хватает эту бутылку рома и разбивает её прям об землю в костёр со словами: «Ребят, правда, что-то не то, чертовщина какая-то, может, правда, ну его, этот ром?!». До туристов дошло наконец, что в одной бутылке ром ну никак не может не кончаться. Как только бутылка рома разбилась и пропала, туристы завалились все как один спать, штабелями. И случилось страшное.

Пауза. Роковая. Театральная. Затаив дыхание, кто-то спрашивает рассказчика:

— А что случилось?..

— На целое воскресенье туристы остались без рома.

Минуту никто не шевелился, никто ничего не говорил. А потом… случилось страшное: все расхохотались. Хохотал весь лагерь, хохотал лес, хохотали палатки. Хохотала я, хохотал мой кан и чай в кружке, хохотала гитара Чёрного Барда, которая лежала вроде бы невзначай у бревна.

Хм, интересно, кто эту гитару-то положил-выложил? Мы же её в палатку убрали. Кто-то из ребят, наверное. А зачем? Один вроде как не умеет играть, второй умеет, но терпеть не может.

Попив чай, я отправилась на разведку. Сегодня у нас решающая ночь. Я не знала, готовы ли мы к ней. Вчера нам удалось уменьшить силы противника. Но сколько у противника ещё в запасе сюрпризов и ловушек?.. Плохо, что нам до сих пор недоставало четвёртого в нашей компании. Я уже понимала, как нам совершать удар по Пожирателю Лесных Песен — только соединив наши сознания и всю нашу магию воедино. Не бить по отдельности каждый своими ударами — а именно раскрыться друг другу и ударить вместе. Это сложно.

Покоя не давал тот островок. Я снова побывала на озере, но уже не плавала, а осмотрела остров на расстоянии и немного исследовала Русалочье Озеро, обойдя его со всех сторон. Ничего аномального при свете дня.

Когда я отправилась слушать концерты, не увидела Дядю Мухомора. Без него как-то сразу стало всё блекло, тихо, скучно. На сценах пели без энтузиазма, зрителей мало. Кто-то даже стал уезжать с фестиваля, хоть сегодня ночью и обещали самый главный большой гала-концерт. Всё ещё не хотелось верить, что наш враг избрал Дядю Мухомора своей основной жертвой и источником физического воплощения. Это грустно, это неправильно, несправедливо! От этого хотелось выть и кричать.

Настроение царило внешне вроде бы спокойное. Но все ходили какие-то вялые, с погасшими глазами. Неужели вчера, когда мы сражались с теми тварями, одна из них всё-таки проникла на территорию Фестиваля и украла толику веселья и доброты?

Я ходила по лагерям, изучала обстановку, и вдруг меня почти что чуть не сбил с ног Земляк.

— Мадлейн! Где Мадлейн? Ты не видела Мадлейн? — взволнованно спрашивал он.

Его лицо искажено испугом и отчаянием. Всегда улыбающийся, бодрый, он сейчас выглядел потрёпанным. Я покачала головой весьма холодно — ведь Земляк угрожал без всяких оснований моему другу Удаву:

— Я не видела её. С чего мне её видеть?

— Вы же подруги! — развёл руками Земляк. И схватился за голову: — Ох, что же мне делать? Она пропала! Её нужно найти! Она ведь первый раз в лесу!

— Она уже третий день в лесу. Освоится как-нибудь, — буркнула я.

Земляк, поняв, что помощник из меня никудышный, всплеснул руками и побежал искать свою Мадлейн дальше. Не удивлюсь, если скоро услышу её поросячий визг от того, что она запуталась цепочками и серёжками в каких-то кустах или застряла в совином дупле.