Свердловск 45. История закрытого города.

Глава 27. Чащавита. Бегство.

Ситуация была сложная, план по сбору биомассы был под угрозой. Не ожидал дед Валентин такого расклада - уголовники оказались куда более осторожными. Было принято решение о нападении. Как раз предоставлялась возможность провести испытание нового страшного оружия. Баба Катерина спустилась в подвал, расчистила червоточину и спустилась в нее. Через два часа, в 1:35 по местному времени, из червоточины стали вылезать странные фигуры. Эти фигуры были воплощением ужаса и уродства, мало что было в них человеческого. Стоять они могли на двух ногах, но предпочитали передвигаться как звери, на четырех конечностях. При таком передвижении они были не просто быстры, а молниеносны. Худощавые, с серым цветом кожи, лишенные глаз и волосяного покрова. У этих созданий отсутствовали уши как таковые. Ушные раковины, конечно, были, но были они небольшие и плоские. Но самое страшное, это их лица. Отвратительная жуткая ухмылка, которая никогда не спадала и была скорее анатомической, нежели это существо улыбалось. Обтянутая кожей голова, напоминала манекен в магазине одежды. И широкий рот с большим количеством клыков как у церберов. Они не были людьми, что их породило неизвестно. Они были рождены в тайне закрытого города Лесного. Но это не важно, откуда произошел этот вид. Восемь существ перебрались из червоточины в подвал, перейдя границу нормы и бытия, чтобы погрузить Чащавиту в пучину боли и безумия. Машка со скрипом открыла входную дверь дома, откуда эти создания с жутким визгом и клокотом бросились на улицы Чащавиты. Первый патруль не успел сделать ни одного выстрела. Только человеческие крики боли и ужаса, оповестили поселок о надвигающейся беде. Бандиты заняли оборону. Раздалась канонада выстрелов. Кто-то отстреливался из окон домов, кто-то укрывался на улице за небольшими постройками. Тем, кто находились в домах, не повезло больше всех. Жуткие создания по двое-трое на полном галопе впрыгивали в окна домов, разбивая их вместе с оконными рамами. В доме мало места для маневрирования человека, но не для таких созданий. Отталкиваясь от стен, они прыгали на своих жертв с жуткими криками, валя их на пол, окрашивая стены комнат брызгами крови. Крест стоял на крыше вокзала. Его разум отказывался верить глазам, видевшим весь этот жуткий и сводящий с ума карнавал уродцев. Из оцепенения его вывел Центнер, резко встряхнувший его. Центнер отстреливался из РПК. Троих уродцев он буквально разнес на части выстрелами своего пулемета. По округе разнеслись женские крики и плач. Женщин не спасли закрытые и забаррикадированные двери. В борделе началась жуткая резня. Одна из женщин упав на выходе из здания, рыдая, на непослушных ногах пыталась ползком покинуть это страшное место. Но длинные, худые руки, ухватившие её за ноги, волоком вернули назад, тем самым породив душераздирающий крик. Крик, который внезапно оборвался. Десятки женщин истерично кричали и молили. Всё здание билось в агонии. Крики резко прекратились. Наступила жуткая тишина, которая давила на разум, сея в нем тошнотворные образы. В проходе и в окнах здания почты показались создания с жуткими, перемазанными в крови ухмылками. Первыми сдали нервы у Армяна. С воплями и неприцельной стрельбой он бежал к зданию, где погибла его любовница. На улице появились еще две тощие фигуры, они шли на двух ногах. Глухие щелчки разряженного оружия послужили для них сигналом. Сделав пару шагов, существа перешли на бег четырех конечностей. По-кошачьи, в несколько прыжков они добрались до Армяна. Все почувствовали полное отчаяние, понимая, что бежать некуда, до ИК добрых три километра пути. Отличился только Центнер. Он был прямолинеен, не силен в интригах, но стоило отдать ему должное, по выдержки он стоил десятерых. Заведя машину ЗИЛ и посадив троих боевиков в кузов для обеспечения огня, он вел машину к сельсовету, где были сосредоточены основные силы. Все открыли шквальный огонь, пытаясь добежать до автомобиля. Из всех бежавших не повезло только Гвоздю - у него заклинил затвор автомата в момент, когда жуткое создание летело прямо на него в прыжке. Раздался крик боли и отчаяния. Оборона поселка была разбита, тела людей лежали на улицах, в сточных канавах. Ни стонов раненых, ни уж тем более человеческой речи. По округе разносилось клокотание монстров и звук отдаляющейся машины. Машина тряслась по ухабам прочь от села, в сторону ИК. Пассажиры, коих осталось девять человек из пятидесяти, выглядели разбитыми и понурыми, у некоторых тряслись руки от пережитого стресса. Крест смотрел на отдаляющиеся постройки домов. Его напугала картина, которая никак не вязалась с произошедшим ужасом. Он видел, как старики Боголюбовы тащили женские тела из борделя, куда-то вглубь поселения. Их никто не трогал, наоборот, странные создания ходили рядом с ними, как ни в чем не бывало. А на одном из них, верхом как на лошади, проехала девчонка. Девчонка махала Кресту рукой в знак прощания, что-то кричала, но ветер сносил ее слова, и что-либо разобрать не представлялось возможным.

- Исход предрешен. Возможен только один выход - надо объединяться с другими оставшимися группами, - проговорил Крест самому себе.