Тайна старого замка

1. Возвращение домой

Карета графа Эванса, любезно предоставленная опекуном «на первое время», скрипела и подпрыгивала на ухабах лесной дороги, будто пытаясь вытряхнуть из себя пассажира вместе со всеми чемоданами. Барон Райэн Эллингтон, крепко державшийся за поручень, смотрел в окно на мелькавшие сосны и уже сожалел о своем решении. Не то чтобы он скучал по душной столице, но мысль о том, что его ждет родовое имение — неопрятный замок на скале, вызывала скорее тягостное чувство долга, чем радость возвращения.

Он помнил «Каменюку» обрывочно: огромные темные стены, от которых веяло сыростью, бесконечные коридоры, где легко было заблудиться, и тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в трубах. Тогда, мальчишкой, он видел в этом романтику. Теперь, двадцатитрехлетний выпускник «Королевской Академии», он мыслил категориями смет, ремонта и рационального землепользования. «Замок — это актив», — повторял он про себя. «Пусть и проблемный. Нужно оценить ущерб, составить план восстановления, возможно, привлечь заёмный капитал». Мысль о призраках, которыми пугала его старая нянька, вызывала лишь снисходительную улыбку. Привидения не вписывались в бухгалтерские книги.

Когда карета наконец выехала на поляну и перед ним открылся вид на озеро и замок, Райэн невольно ахнул. Не от восторга, а от изумления. «Каменюка» выглядел еще более обшарпанным и унылым, чем в его памяти. Темные валуны стен, казалось, вросли в скалу окончательно и бесповоротно, а мох и лишайники покрыли их густым, неухоженным ковром. Окна, те самые, что он помнил, глядели пустыми, темными глазницами, в некоторых зияли дыры вместо стекол. Крутая лестница, ведущая от воды к одному из входов, казалась опасной даже если просто смотреть на нее. «Актив, — сухо напомнил он себе, чувствуя, как энтузиазм тает, как утренний туман над озером. — Очень проблемный актив».

Его встретили на крохотном мощеном пятачке перед воротами. Встретили без особой торжественности, что было неудивительно.

Первым шагнул вперед старик в потертом, но когда-то дорогом ливрейном сюртуке. О него пахло не столько нафталином, сколько дешевым бренди. Это был дворецкий Гораций. Его лицо, испещренное сетью морщин и красных прожилок, напоминало старую карту неизвестных земель, а глаза были мутными и слегка расфокусированными.

— Господин барон, позвольте приветствовать вас в родовом замке, — произнес он с церемонным поклоном, который едва не закончился падением.

Райэн инстинктивно протянул руку, но старик уже выпрямился, лишь слегка пошатнувшись.

— Дворецкий Гораций. К вашим услугам. Виноват за беспорядок… и за отсутствие парадного приема. Персики, что должны были прибыть из оранжереи графа… с ними произошел, хм, инцидент в пути.

Молодой барон посмотрел удивленно, но ничего не сказал. «Причем тут персики?» — только и успел подумать он.

За дворецким робко жались две фигуры. Молодая девушка, лет восемнадцати, с большими испуганными глазами и руками, красными от работы, — служанка Лиза. И угрюмый мужчина в заляпанном жиром фартуке, с руками, похожими на окорока, и взглядом полном всей скорби мира, — повар Бруно. Он лишь кивнул, не утруждая себя словами.

— Очень приятно, — сказал Райэн, стараясь звучать дружелюбно.

— Спасибо, что держите… форт.

— О, форт-то держится, милорд, — парировал Гораций, таинственно понизив голос.

— Вопрос в том, кто или что его еще не отпустили.

Райэн предпочел проигнорировать это замечание. Слуги расступились, и он вошел внутрь здания. Его тут же обдало знакомым холодным, сырым воздухом. «Да… Вот оно… величие рода», — подумал барон. Отчетливый запах плесени заставил его поморщится. «Как в склепе», — догнала его следующая мысль. Прихожая была огромной и почти пустой. Где-то высоко под потолком гулял сквозняк, заставляя колебаться огромную паутину в углу. С лестницы, ведущей наверх, донесся слабый скрип, будто кто-то осторожно наступил на давно не крашеную доску.

— Это… от ветра такой сквозняк? — не удержался Райэн.

— Ветер, милорд, конечно ветер, — быстро сказала Лиза, резко перекрестившись.

— Он у нас тут… очень изобретательный. То там скрипнет, то тут зашумит. А то и портьеру дернет, будто даже с шутками.

— Шутки у него мрачноватые, — пробурчал Бруно, поворачиваясь к кухне.

— Обед через час. Если, конечно, плита сегодня не взбунтуется.

Так началось знакомство Райэна с реальностью «Каменюки».

Его проводили в хозяйские покои на втором этаже, когда-то роскошные апартаменты предков, ныне представлявшие собой печальное зрелище. Облупившаяся лепнина на потолке, потемневшие от сырости гобелены на стенах, массивная кровать под балдахином, с которого свисали поеденные кем-то бархатные занавеси. Зато в окне открывался потрясающий вид на озеро, и это было единственным несомненным плюсом.

Райэн остановился перед высоким зеркалом в резной деревянной раме, висевшим напротив кровати. В нем отразился высокий, темноволосый молодой мужчина в слегка поношенном, но добротном кожаном сюртуке и белой сорочке. Короткая стрижка «по последней столичной моде», подчеркивала резкие черты лица и тот самый волевой подбородок, который он унаследовал от длинной череды упрямых предков. Он смотрел на свое отражение и видел растерянность и недоумение в выражении лица и глазах. Не такого ожидал он от своего главного наследства…