Там, где живёт моя магия. Книга 2

Глава 15

Меня провели в большую комнату полную света. Вдоль стен стояли шкафы с книгами и игрушками. Центральное место занимала кровать. Она была просто огромной. Среди всех подушек, одеял, оборочек и прочей ерунды, очень сложно было различить хрупкую девочку.

Мне сказали, что ей десять, но на вид было значительно меньше. Анна была очень похожа на своего отца, от матери ей достались только глаза. Невероятно большие, на маленьком худеньком личике, они смотрели на мир без малейшей улыбки, с серьёзностью взрослого, умудрённого жизнью человека. Густые тёмные локоны, заплетённые в тугие, толстые косы, лежали на груди. Тонкие, полупрозрачные пальчики девочки, равнодушно их перебирали. Её лицо было настолько бледным, что почти сливалось по цвету с белоснежной подушкой, на которой покоилась её головка. Красивые, чётко очерченные губы, о которых когда-нибудь будет грезить ни один молодой человек, сейчас скорее пугали своим синим оттенком.

― Дорогая, ― леди Белфорд опустилась на кровать, возле дочери и нежно погладила её по щеке, ― к тебе приехала Алескис Арн.

На лице девочки не отразилось никакой радости. Огромные глаза виновато смотрели на мать. Я дёрнулась в сторону двери. У малышки явно не было настроения принимать посетителей, но леди Белфорд бросила мне умоляющий взгляд и покачала головой, мол, останьтесь.

― Мама, прости…

― О чём это ты, солнышко? — растерялась Элизабет. Женщина взяла ладошки дочери и прижала их к губам, согревая своим дыханием.

― Мистер Алан, сказал, что не в силах мне помочь.

― Ну, что ты, дорогая.

Тело Элизабет напряглось и окаменело. Она на секунду закрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями:

― Разве это твоя вина?

― Мама, я же вижу, как вы с папой мучаетесь. — По щеке девочки медленно скатилась крупная, как горошина одинокая слеза. — У меня просто больше нет сил на это смотреть. Скорей бы всё закончилось, — пробормотала малышка, и устало прикрыла глаза.

— Солнышко, не надо, пожалуйста, — Элизабет тихо всхлипнула и крепче прижалась губами к тонким пальчикам дочери. Её плечи дрожали, но она неимоверным усилием взяла себя в руки и не позволила слезам выплеснуться бурным потоком. Бедную женщину буквально корёжило изнутри, но она держалась, не желая беспокоить дочь.

Несмотря на все усилия Элизабет малышка почувствовала боль матери. Она открыла глаза и одарила мать полной любви и нежности улыбкой. Девочка улыбалась… По её щеке скатилась ещё одна слеза.

— Ну, вот видишь, я опять тебя расстроила. — Малышка прижала ладошку к материнской щеке. — Мамочка, я не могу и не хочу вас расстраивать, но делаю это снова и снова. Иногда я жалею, что родилась. Если бы не я, ты бы столько не плакала. Папа сильно поседел — это тоже моя вина.

— Не надо, дорогая. Ты принесла столько света и счастья в нашу жизнь… — голос Элизабет дрогнул, и она замолчала, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— И ещё больше горя и печали, — вздохнула Анна и уставилась в окно.

— Девочка моя, если бы ты знала, как я была счастлива, когда узнала, что у меня будет ещё один ребёнок, как был счастлив и горд твой отец, — бормотала Элизабет судорожно гладя хрупкие плечики дочери. — А когда доктор сказал нам, что у нас будет девочка, твой отец заплакал. Он сказал, что всегда мечтал иметь маленькую дочку, чтобы баловать её, как настоящую принцессу. Я до сих пор помню, как ощутила твой первый толчок.

Леди Белфорд закрыла глаза, и прижала руки к животу. Из-под прикрытых век всё-таки вырвались несколько слезинок, но она тут же их торопливо смахнула и улыбнулась дочери:

— В отличие от твоих братьев, ты толкалась так осторожно, деликатно, будто боялась причинить мне боль. Когда ты родилась, мы с твоим отцом день и ночь не могли на тебя насмотреться, каждый раз отчаянно спорили, чья очередь держать тебя на руках. Я помню, твою первую улыбку, первый зубик, первые робкие шаги и первое слово. Не говори, что это всё зря.

Элизабет осторожно обняла дочь, приподняла почти невесомое тело и прижала к своей груди.

— Если бы я даже знала всё заранее, то всё равно никогда и ни за что не отказалась бы от счастья иметь тебя, — прошептала она, осыпая волосы головку девочки поцелуями.

— Мама, я очень люблю тебя и папу.

— Мы тебя тоже любим, — судорожно всхлипнула Элизабет и крепче прижала Анну к себе, не позволяя дочери взглянуть ей в лицо. — А теперь, будь хорошей девочкой, прекрати хандрить. Дорогая, я не узнаю тебя, обычно в тебе столько оптимизма…

— Прости, наверно, я слишком надеялась, что мистер Грин совершит чудо. Почему-то мне казалось, что он немного волшебник, — призналась девочка и разочарованно вздохнула:

— Он даже не добрый.

— Почему ты так решила? — удивилась мать. Девочка пожала плечами и не стала отвечать.

Элизабет уложила дочь на подушку, пригладила несколько прядок, выбившиеся из тугих кос и попросила:

— Давай не будем отчаиваться. Посмотри, кто к тебе приехал.

Элизабет повернулась ко мне и жестом попросила подойти поближе. Это твоя любимая писательница. Она приехала, чтобы познакомиться с тобой.

Анна явно устала от грусти. Будучи живой, непоседливой натурой, она была словно закована в умирающее тело. Но её сильный дух не желал мириться с болезнью и продолжал бороться. Я подошла к кровати и огромные глаза девочки с любопытством уставились на меня. На лице малышки появилась слабая улыбка.

— Здравствуйте, меня зовут Анна Елизавета.

— Привет, я Алекс.

Элизабет встала и уступила мне место возле дочери.

— Вы тут поговорите, а я пойду, распоряжусь о чае. Алекс, какой чай и с чем вы предпочитаете?