Там, где живёт моя магия. Книга 2

Глава 18

Глава 18

Открыв утром глаза, я с недоумением уставилась на часы. Если они не врали, то я уже три часа, как должна была быть на работе. Вскочив с постели, я заметалась по комнате, будто ошпаренная кошка, торопливо собираясь и заодно пытаясь вспомнить, ставила ли я вчера будильник. Если да, то почему он не зазвонил, а если он звонил, то почему я не услышала. Покопавшись в памяти, я пришла к выводу, что будильник всё-таки не поставила, потому что последнее, что помнила из вчерашнего дня, так это то, как Гай засовывал меня в машину, а дальше полный провал. Выходит, что я проспала мёртвым сном остаток дня и всю ночь, умудрившись прихватить ещё часть воскресения. Если бы не работа, то можно было бы не переживать, хотя я никогда в жизни так долго не спала. Прямо какой-то летаргический сон.

Скатившись кубарем с лестницы, я помчалась в столовую и обнаружила там моего бывшего, мирно попивающего чаёк.

― Гай, скажи, пожалуйста, у тебя тоже амнезия?

― Почему тоже?

― Я совершенно ничего не помню, после того, как мы сели в машину в поместье Белфордов, а ты забыл, что мне сегодня нужно быть на работе. Двое с амнезией под одной крышей ― это явный перебор.

― А что ты можешь помнить, если проспала всю дорогу до Лондона. Мне пришлось вытаскивать тебя из машины и волочь на руках, потому что ты категорически отказывалась просыпаться. Вечером, я попытался тебя растолкать, чтобы ты поела, но у меня ничего не получилось. Пришлось вливать куриный бульон прямо тебе в рот, между перерывами храпа.

― Я не храплю, ― пробормотала я ошеломлённо.

Локсли весело хмыкнул:

― Хм, ещё как. Точнее сопишь так, что это мало отличается от храпа.

― А почему ты утром меня не разбудил?

Гай отхлебнул чая и, сердито поджав губы, нахмурился. Судя по выражению его лица, он был уверен в своей правоте и оправдываться не собирался. Я, налив себе чаю, ответила ему таким же хмурым взглядом. Локсли устало вздохнул и всё-таки снизошёл до объяснений:

― Алекс, ты выглядела совершенно измотанной. Уж не знаю в чём там дело, может, у Белфордов вирус подцепила, или ещё что, но ты явно нуждалась в отдыхе. Я позвонил твоему шефу и предупредил, что ты сегодня откроешь клинику немного попозже.

― И он согласился? ― у меня даже рот приоткрылся от удивления.

Дело в том, что чем-чем, а снисходительностью к болячкам подчинённых мой шеф не отличался. Он скорее пожалеет крокодила с заворотом кишок или кобру, сломавшую зуб, чем помощника, у которого обострился аппендицит.

— Дорогая, я же адвокат.

— Ты пригрозил ему тюремным сроком, или тем, что уговоришь его жену подать на развод?

Локсли хохотнул:

— Отличная идея. Но нет, всё гораздо тоньше. Я сказал, мол, ничего страшного, если ваши блохастые пациенты немного подождут.

— И в чём подвох?

— Он ответил, что ты в отличии больного животного можешь сказать, что у тебя болит и принять лекарство, вместо того, чтобы отлынивать от работы.

— Очень похоже на моего босса. И что дальше?

Гай пожал плечами и весело хмыкнул:

— Тогда я прямо заявил мистеру О′Ниллу, что не могу позволить своей жене работать с человеком, которому плевать на её здоровье и пусть он ищет себе нового ассистента… Твой шеф тут же сдулся, только умолял, чтобы ты появилась хотя бы после обеда.

— Ты гений, — невольно восхитилась я.

— Да нет, просто я, как и твой шеф, прекрасно знаю, что такого отличного помощника ему ни за какие деньги не найти.

— Мистер О′Нилл чудак и ворчун, но зато отличный специалист. Он меня многому научил.

— Алекс, у тебя просто ангельское терпение. Только ты можешь спокойно выносить его постоянные нравоучения.

— Перестань, в большинстве случаев он ворчит очень даже по делу.

― Из всех сотрудников вашего блохастого приюта, так думаешь только ты. Не забывай, что я подвожу и забираю тебя с работы.

― И что?

― Я адвокат. Значит умею наблюдать, слушать и делать выводы.

― Ага… подслушивать, подглядывать и совать нос в чужие дела.

― Алекс! ― Локсли чуть ли не швырнул чашку на блюдце. Чувствительный к грубому обращению, тонкий фарфор жалобно звякнул.

Я поморщилась и поспешила извиниться:

― Извини, я не хотела говорить гадости. В голове какой-то туман и слабость.

Гай тут же смягчился и, озабоченно нахмурившись, потрогал мой лоб:

— Хм… Температуры вроде нет. Может, ты ещё немного полежишь? У тебя всё ещё круги под глазами, и ты бледная, как приведение. Кажется, что даже радужка потускнела.

Я вздохнула. Как же хотелось поддаться на уговоры Локсли, но я не имела права так поступить.

— Нет уж, хватит, а то впаду в кому. Сегодня воскресенье, значит пациентов будет не много. Если повезёт, подремлю на работе.

Гай подвёз меня до клиники, подождал, пока я запру дверь и уехал. Несмотря на то, что наш район был относительно спокойным, по воскресеньям, когда мы дежурили в клинике поодиночке, у нас было одно неукоснительное правило: все двери должны быть закрыты. Открывать можно, только по звонку и только тогда, когда будешь уверен, что это не какой-нибудь наркоман, заскочивший на огонёк, чтобы что-нибудь перехватить от ломки. Я обошла клинику, подёргала все двери и убедившись, что всё надёжно закрыто, потопала к себе в кабинет. В непривычно пустой клинике было очень тихо и немного жутковато.

Как я и предсказывала, дежурство получилось на редкость спокойным. Меня побеспокоили всего лишь дважды.

Первой пришла пожилая женщина. Она принесла кота, сожравшего какую-то гадость. У него были сильно расширенные зрачки, временами беднягу рвало, и он не давал коснуться своего живота. Повозившись с ним около часа, я, наконец, смогла отпустить его с хозяйкой домой, дав подробные рекомендации по дальнейшему лечению. Обрадованная женщина, внимательно всё выслушала и, прижав пушистого любимца к груди ушла.