Там, где живёт моя магия. Книга 2

Глава 28

Глава 28

Возвращение на работу вышло почти триумфальным… рекордным по количеству навалившейся работы. Мне чихнуть и то было некогда. Мои пациенты, точнее их владельцы, прознав о моём выходе, будто сговорились разом посетить меня. Домой я не приходила, а приползала.

Гай требовал уволиться к чёртовой бабушке. Мне было жаль старушку, и я отказывалась. Локсли бесился, а я упёрлась рогом… или что там бывает у драконов. Хотя, если честно, держалась только из вредности. Самым сильным поддерживающим стимулом была искренняя радость моих пациентов при виде меня.

 Настоящей головной болью для меня стал, как ни странно, мой любимец Форд. Гай пропадал на работе почти сутками, а бывало, и уезжал на несколько дней. Я его практически не видела. И если бы он не взял за правило дважды в день звонить, то, возможно, забыла бы не только, как он выглядит, но и его голос. Он даже забросил ежедневные пробежки в парке, которые раньше были чем-то святым и проходили в любое время года, и при любой погоде. Скоро должен был начаться процесс. Ему было не до собаки. А я безумно уставала, чтобы после работы тащиться куда-то ещё. Видя все эти заморочки, миссис О’Рейли, добрая душа, взяла Форда на себя.

Мне было ужасно стыдно. Привела в дом пса, а заботу о нём, получается, спихнула на других. Нет, я, конечно, кормила его, тоже мне проблема насыпать корма в миску, но этим всё и ограничивалось.  Придя домой, у меня едва хватало сил принять душ. Потом я ужинала… почти, точнее, клевала носом над миской, пытаясь одновременно жевать. Кое-как поев, или скорее, размазав еду по тарелке, плелась в спальню. Забравшись в постель, едва успевала, пару раз почесать питомца под челюстью, после чего отрубалась намертво до самого утра. Наверно, ещё и храпела.

Форд заботился обо мне гораздо больше. Первым встречал, когда я возвращалась домой, от чего на сердце всегда становилось светлее и радостней. Утром следил за тем, чтобы я, после того, как отключу будильник, сбросив его на пол, не засыпала снова. Водился за мной такой грешок. Если я не вставала, Форд пару раз предупреждающе гавкал, а потом приступал к более радикальным мерам: стаскивал одеяло и подушку. Если это не помогало, принимался покусывать пятки до тех пор, пока я, стеная и проклиная своё ослиное упрямство, не сползала с кровати. Он тут же, как заботливая нянюшка, подталкивал тапочки ближе к моим ногам. В столовой, когда устав до потери сознания, я начинала клевать носом и уже примеривалась лицом к тарелке, Форд начинал сердито ворчать и толкать в бок, мол, нечего спать за столом. Внимательно и с неизменным сочувствием выслушивал все мои жалобы и стенания по поводу бестолковых хозяев и излишне разбалованных пациентов. Даже предлагал свою помощь воспитателя. Положив огромную лапу мне на колено, он вопросительно приподнимал уши, мол, давай я с ними перетру. Я отказывалась, предвидя, что ничем хорошим это не закончится.

Форд практически полностью оправился. У него восстановился отличный аппетит.  Наш приёмыш окончательно освоился в нашем доме, демонстрируя всем своим видом, что отныне это и его дом, и он отсюда никуда уходить не собирается. Пёс стал неизменным спутником Гая во время утренних пробежек. Этому хвостатому обаяшке удалось покорить не только миссис О’Рейли, что, впрочем, было не трудно, но и завоевать неприступное сердце моей бывшей свекрови, которая по натуре была кошатницей, а по жизни…только тссс… драконицей.

Леди Изабелла первый раз, увидев нашего питомца, сначала окаменела от ужаса. Она закатила глаза, артистично схватилась за сердце и закричала так, что стоило добавить всего одну-две децибелы, хрустальная люстра осыпалась бы жалкой кучкой на пол гостиной. Каково же было наше удивление, когда, познакомившись с псом поближе, она объявила ― Форд очарователен. От такого заявления, Гай впал в ступор и уставился на мать так, будто у неё внезапно выросла вторая голова, а заодно клыки и хвост. А я с неимоверным трудом удержала приступ истеричного хохота, ограничившись едва слышным смешком и то, прикрытым ладошкой. За что была удостоена одобрительной улыбки моей свекрови.  

К слову, мы с леди Изабеллой, как ни странно, наконец-то поладили. Последней каплей, растопившей лёд между нами, стала моя искренняя благодарность ей за науку в любой ситуации оставаться леди. Когда я призналась, что её советы не раз меня спасали, свекровь была тронута до слёз. Кто бы мог подумать, что мы когда-нибудь будем оживлённо болтать, сидя в нашей гостиной. Леди Изабелла так ни разу не обмолвилась, что она не поделила с любовницей Гая. Странно, … учитывая, что когда-то она прямо бредила идеей женить своего сына на Миранде Хок. Теперь же одно упоминание имени этой женщины вызывало у моей бывшей свекрови стойкое отвращение.

В общем, жизнь опять начала потихоньку налаживаться. Звонок телефона, вечером в четверг, заставил моё сердце тревожно сжаться. Я заканчивала приём последнего пациента и не хотела снимать трубку, предчувствуя проблемы, но телефон не умолкал. Пришлось ответить.

― Слушаю, ― бросила я слегка раздражённо. Номер абонента мне был неизвестен, и это вызвало у меня дополнительное недовольство.

― Алекс, привет, ― услышала я весёлый голос Анны. Правда, после моего резковатого ответа, веселья в её голосе поубавилось. ― Извини, я отрываю тебя от чего-то важного? Ты наверно ужинала.

― Да какое там, ― тяжело вздохнула я. ― У меня ещё приём.

― Так поздно, ― поразилась девочка.

― Ну, да. Повиси минутку на линии, хорошо?

― Конечно.

Я отпустила последнего пациента и со вздохом облегчения рухнула в кресло, наконец-то вытянув ноги.

― Всё, теперь я вся твоя. Что там у тебя стряслось?

― Оооо… всё хорошо. ― И будто противореча выше сказанному, печально протянула:

― Сэм уехал на эти свои курсы.

― Ты не рада?

― Да нет, что ты. Просто я жутко по нему скучаю. Привыкла, что он всегда рядом, а теперь какая-то пустота образовалась. Я даже не думала, что так привязалась к нему. Сэм добрый и внимательный, ему никогда не надоедает возиться со мной.  А тут ещё папа по делам уехал…