Танец снежного мотылька

Глава 3

Эти слова проревел красноволосый.

«Эйрик», — промелькнуло в голове. Его зовут Эйрик. Принц Эйрик. Мамочки, дорогая, принц-дракон Эйрик.

Я зажмурила глаза. Да что же за сны такие дурацкие. Драконы какие-то. Все на меня орут, ругаются. Может, если разожму, они все пропадут и я очнусь в своей избушке, которую мы любовно строили с дедой? Если это предсмертные галлюцинации, то кыш отсюда, я лучше к себе. Там хоть всё знакомо. Помирать так лучше в домашней обстановке, а не непонятно где. Что он там про голову на плечах сейчас пробубнил? Точнее, про ее отделение. Может, послышалось?

Лежу, жмурюсь, еще глаза бы рукой прикрыла, но сил поднять ее уже не осталось. Сон не заканчивается, а продолжается во всей бредовой красе.

— Перестань прикидываться, гадина, — раздался прямо надо мной злющий голос. И я вздрогнула. Я даже запах этого принца почувствовала. Такой холодный, совершенно не подходящий его красным волосам. Нет, что-то здесь не то – слишком всё реально. Открыть смогла только один глаз. Красные волосы упали на мое лицо и щекотали кожу.

— Нет, ну была бы еще красавица, а тут приползла гусеница белая. Истинная моя. Весь двор и братья надо мной ухахатывались. Дураком выставили. Обманули. Кого? Меня? Принца наследного. Уничтожу тебя и твоего деда. Головы на плахе лишитесь. А род сошлю куда подальше.

— Это не я, — оставалось мне пискнуть жалобно. Я уже ничего не понимала. Гусеница? И про род тоже начал вещать. Я вообще уже ничего не соображала. Объяснить ему, что он мне снится? И что он моя, похоже, предсмертная галлюцинация. Только сильно похожая на реальность, правда. Похоже, что так. Попросить его исчезнуть с этой тюрьмой? И седенького пусть забирает. Хотя какая разница, где помирать, но правда лучше бы без раздражительных факторов.

— Знаю, что не ты, — с новой силой рявкнул принц. — Твой дед всё придумал. Твоих мозгов в жизни бы не хватило на такую комбинацию. У тебя голова приделана, чтобы есть, наверное, только.

В ушах уже давление молотками по перепонкам бьет, а еще этот рев. Ой, ну что он такой нервный? Я ему же сказала, что это не я. А она. Кто она? Не знаю. Точнее, вроде знаю, но сообразить не могу. Плохо мне. Голова болит, сердце стучит, в плече стреляет. Сознание отключается, а этот придурок крашеный орет надо мной как оглашенный. Нашла в себе последние силы. И с тоской человека, которому не дают помереть спокойно, обращаюсь к нему с целью донести эту мысль до его нарциссического будущего величества.

— Слушайте, идите отсюда, а, как вас там? Эйрик? Дайте мне спокойно умереть. Не омрачайте мне последние минуты своим существованием рядом, — простонала я утомленная болезнью, невыносимым криком разгневанной особью мужского пола и этой суровой действительностью.

— Чего? — на меня выпучились красивые карие глаза с красным ободком. Вампир что ли? Да нет. Забыла что ли? Дракон. Да какая разница, хоть динозавр.

Меня надо просто оставить в покое, чтобы я осталась одна здесь и всё-таки, если повезет, очнулась в своем мире, открыла глаза у себя, встала, выпила таблетку и разожгла печь.

— Нет, обманщица, просто так по-легкому я тебе умереть не дам. Ты мне за всё ответишь. И завтра прилюдно тебе башку отрубят. Нет, но вы видели, человечка страшная. Белая, жирная, а мне условия диктует, что делать, а что не делать! – фыркнул принц. — Зараза такая. Ты за всё ответишь, за мой ужас, когда вы с дедом притащились во дворец метку свою демонстрировать. Ты вообще знаешь, какие у меня красавицы в фаворитках? Да я таких, как ты, к себе даже в служанки распоследние не беру.

И завтра сдохнешь там на площади, и ни один из трех случаев помилования на тебе не сработает. Знаешь почему? Потому что во-первых, если мы с отцом тебя помилуем, тогда целый год мне придется около тебя крутиться, чтоб потом помолвку магическую расторгнуть. Клятва эта долбанная.

Если бы тебя замуж еще можно было отдать, но тебя никто не возьмет, чтобы спасти от казни. На таких страшных не женятся – это во-вторых. А в-третьих, толпа тебя вряд ли пожалеет. Они жирных не любят.

Лежу, в потолок смотрю. Как же он мне надоел, этот принц драконий. Фаворитки у него. Достал. Умирать теперь под его выговор обид жестких, что страшилищу бледную ему подсунули?

Я, между прочим, там в настоящей жизни не могу сказать, что красивая была, но интересная и худенькая. До замужества. И после его расторжения, последние пять лет, когда таблетки перестала пить гормональные. Поэтому обидно даже во сне такие слова слушать. Хотя сейчас моё лицо со свернутым носом уже красивым назвать было нельзя.

А у меня руки с ногами неметь стали. Знать, белая с косой уже рядом. Чувствую ее, хотя в институте так меня саму именовали. Иногда снегурочкой — я внешне как альбиноска и с длинной косой до пояса. Или особо вредные за глаза молью называли. Из-за фамилии. Она у меня немецкая — Шметтерлинг. Мотылек в переводе.

Видимо, принц понял, что я хочу от наказания ускользнуть, остановился на полуслове и как заорет седенькому:

— А вы чего глазами хлопаете, лечите ее, кого будем завтра казнить, если умрет сейчас?.