Танец снежного мотылька

Глава 13

Эйрик.

Я бы её убил прямо сейчас. У меня кулаки сжались и когти в кожу впиваться стали. Плюнул бы на все эти законы и убил, но отец бросил на меня предупреждающе останавливающий взгляд. Чего мне стоило взять себя в руки – одному небу известно.

Я даже вначале сказать ничего не мог, потому что это был бы рёв. Ненавижу. Гадина. И что теперь делать? Я кипел, как котелок над огнём. Раньше была холодная ярость, а после её речей… Как подменили гусеницу, ещё в тюрьме это отметил. Вся эта ситуация меня выбесила окончательно.

Во-первых, потому, что толпа поддержала её речь, а во-вторых, точнее, во-первых, и основное…

Самое обидное, что она была права про потерю нашего пламени. Вырождаться начало. Чем дальше, тем слабее. Спасало то, что мы им редко пользовались. Чёрные колдуны практически не показывались, только их порождения по Диким землям блуждали. А их можно было и оружием уничтожить.

Случалось несколько раз лет за десять нарываться егерям на поселения колдовские, там мы летали и наваливались чуть ли не всем составом, и того жалкого, что исторгали из себя одновременно, чтобы пробить их защиту, пока нам хватало. Именно из-за нашего убийственного пламени, которое должно было защищать людей от чёрных колдунов, нас и позвали на правление. А оно…Я заскрипел зубами от бессилья.

Никому не говорил, даже отцу, но в глубине души мне было дико стыдно, что наша сила падает и мы уже не такие, как раньше. И вот это разъедающее чувство вины и заставило меня поначалу обрадоваться появлению истинной, а потом люто разозлиться за то, что возрождения драконьего пламени не будет.

На всё было плевать: на то, что невеста была страшная, на то, что молчала насупленно. На всё, кроме того, что оказавшись фальшивкой, лишила главной надежды драконам стать настоящим щитом, а не фиктивным, как сейчас. Бутафорные мы были, в постелях человечек только и самоутверждались. И девки все так и норовили туда прыгнуть, а эту получается ещё и силком ко мне отправили. Тоже задело, если уж начистоту.

Можно было, конечно, в голове эти мысли не мусолить. Жить себе и красоваться. Полёты, турниры, любовницы.

Да и колдуны могли уже исчезнуть, остались только их порождения, которые и были основной угрозой в Диких землях. Но внутри скребла тревожная мысль, а вдруг где-то пережидают, набирают силу и потом захватят рабов и превратят в своё оружие, а мы только дымом пшикать сможем. Какие мы, к лысому оленю, защитники.

Ненавижу обманщицу. И её род лживый. Весь. У людей принято скопом решения принимать, поэтому пусть все несут ответственность. Думал, верхушку под топор пущу – душу отведу, а род в ссылку подальше. А вон как повернулось. Надо же, помиловали. Нет, теперь все поляжете. Видит прадракон – я не хотел, но придётся.

— Род Лингов полностью приговаривается к изгнанию в Дикие Земли.

Толпа ахнула, а я продолжил железным голосом:

— Всё имущество конфискуется. Они могут уйти только с тем, что на них. Выходят завтра утром.

Опять единый одновременный вздох. И душераздирающий плач со стороны осуждённого рода.

Это значит что? Это значит, что вот эти людишки пойдут под конвоем без слуг своим ходом в Дикие земли. Их никто не будет кормить, ухаживать за ними. Всё сами. Посмотрим, сколько сможет проползти эта жирная гусеница. Насколько её хватит. Языком чесать, оказывается, ты горазда, а вот что дальше? Не пройдёт и месяца, как сдохнешь, и снимется с меня помолвочная клятва.

Скажу, чтоб присматривали там за ними, если умрёт первая – так и быть, оставшихся на Север сошлю. Вдруг в этом роду метка настоящая всё-таки появится у кого. Хотя не верю, но... Чем лысый олень не шутит.

И с этой мыслью, поднявшей мне настроение, я зло улыбнулся пристально смотревшей на меня неистинной.

И опять она меня удивила. Второй раз за день. Первый, когда отказалась за герцога выходить и выбрала смерть. И не рисовалась же тогда, нет. И на помилование толпы не надеялась, в этом случае такие вещи не высказывала бы вслух, побоялась бы разозлить нас. Она даже косу в рот взяла, чтоб палач мог с первого раза ей голову отрубить.

А вот второй – сейчас. Почему? Потому что она не охала и не вздыхала. Она подалась вперёд и внимательно слушала мои слова, а потом в её прищуренных глазах началась работа мысли. Даже губу пухлую прикусила. Интересно стало, что сейчас скажет. Ну давай, удиви меня, чучело беловолосое. Вот в этом она меня не обманула и звонко ответила:

— По закону все рода, прибывающие в Дикие земли, обеспечиваются подъёмными размером в 100 золотых. Я, как глава рода хочу их получить прямо сейчас и сразу же истратить.

Что? Ещё и деньги ей давать, чтоб шанс выкарабкаться появился?

— Нет. Мы вас туда ссылаем как преступников. Не бывать этому.

У невесты из глаз прямо голубые молнии вылетели. На миг, к своему удивлению, залюбовался.

— Как нет? Вы растения и животных магических получать хотите. Как иначе магию добывать для артефактов будете? Простой народ тепла зимой хотите лишить? И воды? Люди, вы слышали? Обидеть вас хотят.

Ах ты гадина. Она же простонародье подуськивает. В самом деле, некоторые растения и части тварей с тех земель служили источником большого количества магии, которая питала артефакты, отвечающие за тепло, воду и канализацию в городах.

И естественно простолюдины загудели и вякать стали:

— Нечестно! Сто золотых ей надо выделить! Не позволим несправедливость творить.

И на меня смотрят.

Только я хотел упереться и послать и виконтессу и людишек, но понял, что нельзя. Было дано королевское слово про подъёмные. И не было у нас разделения, по доброй воле или по злой туда едут. Нам важно было, чтобы охотников обогатиться не заканчивались, потому как даже то, что они успевали добыть, ценилось в несколько раз дороже. Или магов дойными коровами назначать, а их и так мало было, да и не очень они желали молоко, то есть магию давать.

Что она придумала? Сейчас наймёт кого-нибудь помощником, и тот ей всё закупит? А на этом она точно больше месяца продержится и придётся к этой обманщице лететь через двадцать девять дней. Той, которая порушила надежды на возрождение. Не выйдет. Не допущу. Сдохнешь!