Танец снежного мотылька

Глава 15

А принц мой, малиновая головушка, рукой махнул. К нему военный какой-то подбежал.

— Род Лингов отвести на тюремный двор вместе с этой. Через час приду, заберу её на рынок. Сопровождение выделишь.

Дядька поклонился и оттараторил:

— Будет исполнено, Ваше Высочество.

Ко мне солдат поднялся, головой кивнул:

— Пойдёмте, барышня, до ваших.

— Минутку, — и я, как та избушка, повернувшись задом к аристократии и лицом к народу, крикнула: — Спасибо вам, люди, что меня от казни спасли!

Почему я это сделала? Потому что надо уметь быть благодарным и, главное, показывать эту благодарность. Доброе слово, всем приятно. И это сразу стало видно по расплывшимся в улыбках лицах. Где-то грязных, где-то щербатых, но, вот честное слово, такими родными ставших. Расцеловала бы всех, вот честное слово. Повели меня среди толпы к моим родичам, а народ меня подбадривает:

— Не боись, виконтесса, везде люди живут, а ты шустрая, прямо как из наших – выкарабкаешься.

Иду, думаю: ваши слова да Богу в уши. Приятно, конечно, что в тебя ещё кто-то верит.

А вот и моё древо стоит. Генеалогическое. Тридцать девять человек. И я сороковая. Вычленила сразу слабые веточки: 16 женщин, 3 ребёнка и двое мужчин 60+. Этих надо сто процентов на телеги определять.

Лошадь сможет тянуть телегу с 5–6 пассажирами. Значит, 3 телеги только для людей – это раз. А два? Два надо уже пристраиваться рядышком с мужчинами и уже поподробнее про Дикие земли расспрашивать. Всё, что я сама знала про них, я уже использовала.

Встретили меня заплаканные грустные лица. А некоторые, мужского пола, глаза начали отводить в сторону виновато. Вот! А я говорила! Убеждала, что не надо метку подделывать. Ладно, повинную голову меч не сечёт. А сила рода – она в единении и поддержке.

Родичи бросились ко мне и обняли, а я разрыдалась к своему стыду и удивлению. Даже не поняла почему. Стресс, что ли, вышел? Или почувствовала себя в большой семье? Там мне хорошо стало вдруг. Стою среди этих непутёвых, слёзы текут, а они подходят, обнимают, по плечу да спине гладят.

Смотрю, даже солдаты, что у нас конвойными были, прониклись. Глаза заблестели, и один так забурчал мягко:

— Давайте, бедолаги, до тюремного двора надо топать. Здесь хоть недалеко, но время сожрёт, а вдруг этот, наш наследный который, шустрее окажется и будет рвать и метать. Вспыльчивый он уж больно, хоть, надо отдать должное, толковый. Другие его братья…

Не успел он договорить свою фразу, как его толкнули в бок:

— Тебя куда потянуло, дурень? Правдивыми речами от виконтессы заразился? Так, быстро её сменишь. Палач вон ещё не ушёл. Топор чехлит.

И нас повели к месту последнего пребывания в столице. Я оттёрла резким движением руки слезы. Всё, стресс выплакала, теперь в себя приходим. У тебя время сейчас — деньги, которые ты должна успеть потратить все прямо сейчас. Ни монетки не разрешат взять – прямо пятками чую. Пока иду, понять надо, что кроме телег покупать. Еду, одежду походную, одеяла – это точно. Котелки, плошки, ложки. Ещё что?

— Дядя Магнус, — пристроилась я рядом с правой рукой деда. Он был его двоюродным братом. Седой и чуть сгорбленный, он выглядел потерянным и рассеянным. Смерть деда и вообще весь этот провал подкосили его.

— Прости, Юля, — сглотнув, посмотрел на меня виновато дядька.

— Уже. Всё. Забыли. Дядь, у меня есть совсем ничего времени, чтобы оценить, что нам на первых порах просто необходимо будет в землях этих.

Мужчина, которого я делами стала уводить в сторону от печали, расправил плечи, кивнул нахмурившись:

— Верно говоришь. И молодец ты, что про подъёмные вспомнила – сгинули бы по дороге, а так хоть шанс есть выжить.

— Ну да. Минимальный, но появился. Давай зови всех, кто что слышал про ту местность, про рода, что туда переезжали, чтоб рассказали, что там к чему.

Два раза Магнуса просить не пришлось. С нами рядом пристроились мужчины.

— Родственники дорогие, быстро вспоминаем первое, куда там рода селятся. Сейчас весна, а не осень, и хоть это работает на нас. Я совершенно не помню ничего, кроме того, что там холмистая местность, поросшая Великим лесом.

— Холмистая – это уже совсем на необжитых территориях, а перед ними ровная степная. Там и городки пограничные цепью выстроились на границе. А вглубь практически вплотную с лесом крепости натыканы с гарнизонами. Мелкие, но со стенами высокими, — вступил в разговор невысокий здоровяк Корт. — У меня приятель, торговец, туда мотался постоянно, пока не сгинул. Так вот, рода отстраивают себе форты деревянные за крепостями этими, чтоб, если когда нападения местных тварей идёт, за стенами, если что, каменными укрыться.

Я с любопытством взглянула на него:

— А поселиться прямо в крепостях нельзя?

Тот мотнул головой:

— Нет. Мало там места совсем. Пускают, чтоб переждать нападение, но потом живите как хотите.

С другой стороны донеслось:

— Да не очень и крепостные стены спасают. Говорят, твари даже приграничные городки и те взламывали, как орехи. Но это когда клоси со свитой приходят.

Я напряглась. Это что же, клоси? И про конкретных животных вторая Юля вообще ничего не знала толком.

Увидев мой вопросительный взгляд, мужчина пояснил:

— Колдунов выведенцы. Зверюги зверюгами, но умные и безжалостные. Типа оленей, но здоровее раза в два. Жрать могут всё, что в зубы попадётся, но раз в сезон должны мясом наесться. У самих оружие – копыта как молот кузнечный и зубы острые, а ещё и лоб. Они как тараны выводились. Ворота выбивают не хуже тарана. Но самое противное – они ментальной магией владеют, и другие звери их слушаются. Таким макаром они свиты себе создают. От четырёх до пятнадцати разных животных в управлении держать могут. Саблезубые у них, например, по стенам могут залезать, землерои подкопы роют, а гризляров как тяжёлую пехоту используют.

По созвучию слов я примерно представила, как выглядят эти звери.