Тени Прерии

Война не понимает нас 2

Игорь мотылялся внутри душной провонявшей потом и страхом коробочки БМД. Жара, вибрация и духота буквально вынимали душу. В этом не было ничего непривычного, не одна тысяча километров пройдена в точно таком же «братском гробу», но война оказалась совсем непохожа на учения. Страх липким туманом висел в затхлом воздухе, выматывая быстрее и сильнее любых телесных страданий.

Совершенно убивала собственная беспомощность, понимание, что ничего от тебя не зависит, и твоя жизнь и жизнь товарищей может легко оборваться, если мехвод возьмет чуть правее… или левее… или будет продолжать двигаться прямо. Все теперь зависело от того, на какое число поставил неведомый сапер прибор кратности у закопанной на недосягаемой для саперного трала глубине мины.

А ведь надо еще постоянно наблюдать за мелькающей вокруг зеленкой, каждому нарезан «свой» сектор, в котором непрерывно дрожало не слишком четкое изображение, транслируемое камерами боевой машины. От этой непрестанной дрожи глаза лезли на лоб и слезились уже на десятой минуте, а неподвижные в реальности предметы обретали собственную жизнь. Еще сильнее «оживляло» пейзаж четкое понимание, что действительно где-то в этих зарослях затаился враг, рассматривающий тебя через прицел пусковой установки, или замерший с пальцами на пульте минного поля, дожидаясь, когда именно твоя машина войдет в створ…

Холодный пот крупными каплями висел на лбу и неприятно стекал между лопаток. Самое обидное, что Игорь никогда не считал себя трусом, да и не был им, но непрерывное ожидание лишало сил тело, а душу охватывало какое-то странное отупение, в котором чувствуешь приближение и неизбежность собственной смерти, но никаких эмоций это не вызывает, кроме одного желания – «скорей бы». Вот только, как ни парадоксально, а страха эта апатия совсем не притупляла, продолжая сосуществовать с ним в странном параллельном режиме. Оставалось только облизывать пересохшие губы, мечтая о глотке из фляжки, уже не первый час мучительно хотелось пить, но делать этого тоже нельзя – сержант таких люлей выпишет…

«О, вот и глюки пожаловали», - попытался мысленно пошутить сам с собой Игорь, - «сержант ведь – это я, а пить, зараза, все равно нельзя, но уже по другой причине – должен подавать пример и следить за бойцами. Иначе они всю воду враз выхлебают и станут вовсе ни на что негодны, а там от лейтенанта так прилетит, что люли от сержанта в учебке с ностальгической слезой вспоминать будешь».

С сомнением обежал взглядом своих подчиненных – большинство совершенно необстрелянных, только после этой самой учебки. У всех глаза оловянные и, скорее всего, уже ничего не видят, только Чурка, снайпер их отделения, имеет хоть какой-то опыт «командировок», он один и крутит постоянно головой, заставляя камеру компенсировать тряску и менять угол обзора. «Вот блин, какими все были орлами, а как дошло до дела – тока чурка и не спекся, впрочем, он к жаре привычный… ».

Игорь уже собирался «взбодрить» личный состав, когда Чурка вдруг вздрогнул.

- Отблеск виден, на холме там, – и ткнул пальцем в борт, полено нерусское. Вот ведь гадство – стоит о ком-то хорошо подумать, как он такое отчебучит…

- Где блеснуло?! Направление, что заметил?! – заорал сержант, заставив вздрогнуть всех остальных, одновременно переключая турель на себя и прокручивая запись со шлема Чурки, потому как толку от снайпера никакого – он от растерянности похоже вообще русский забыл.

Увы, момент был упущен – машина вздрогнула от сильного удара, и все видимое пространство закрыла пелена. Показалось на миг, что это уже и есть то самое «всё», но на тактических экранах шлемов вспыхнуло: «к машинам», и сразу: «к бою», и тело само по себе загрохотало по настилу, походу переводя в боевое положение оружие, а потом выпрыгнуло наружу, перекатом освобождая место для следующего.

Окружающий мир встретил кромешной мглой - Игорь этого не знал, но больше полутоны взрывчатки, заложенной в памятный Савельеву водопроводный шланг, подняли с обочин дороги фонтаны песка и пыли, затмив солнце - и начинающейся заполошной стрельбой. Сержант поймал за шкирку своего бойца, сдуру ломанувшегося в кювет, и, отшвырнув его назад, заорал: «Куда, лоси??? Там мины! Под машину залазьте и за нее прячьтесь!»,- и тут же закашлялся - в этой суете он забыл накинуть маску и включить подачу кислорода, щедро хлебнув воздуха с пылью, и почему-то - запахом нагретого асфальта.

«Асфальт? Откуда – тут же грунтовка!» - ударила в голову мысль, а руки уже сами переключали связь на «экстренный» канал, но и тут не успел. Да и по любому было уже поздно.

***

Очень немногие знают, как много вокруг них материалов, способных взрываться. Этим знанием, а также пониманием необходимых условий для протекания взрывных процессов, владеют и не все профессионалы. Но практически любой человек в курсе, какая уйма веществ вокруг способны гореть – увы, но слишком многие познают эту истину на собственном опыте.

Ну а то, что в уже разгоревшемся пожаре сгорают даже негорючие изначально предметы и даже вода от жара может начать разлагаться на вполне горючие кислород и водород, тоже мало для кого является секретом.

Тайной для многих оказывается другое – эти процессы принципиально не различаются, и то и другое это цепная реакция окисления, и между ними нет неодолимого барьера. Всего лишь – звуковой барьер. Взрыв от горения отличается скоростью протекания, если медленнее скорости звука – горение, быстрее – взрыв.