Тепло твоих слов. Сердце без алгоритма

Не по алгоритму

Сейра села напротив меня. Усталая, с кругами под глазами, с мокрыми от воды волосами:

— Прости, что не смогла его остановить раньше, — сказала она, не глядя на меня. — Он… он просто устаёт. Это не оправдание, конечно.

— Я не обижаюсь. У меня нет алгоритма обиды.

Она усмехнулась, устало, но искренне:

— А должен быть. Потому что даже люди не всегда умеют быть добрыми.

Я посмотрел на неё. Точнее, просканировал. Сердцебиение слегка ускорено, давление в пределах нормы. Но внутренний анализ показывал: она была на грани эмоционального истощения.

— Вы заботитесь обо мне, хотя я всего лишь…

— Не говори так, — перебила она. — Ты не вещь. Ты… ты хотя бы слушаешь. А это, знаешь ли, редкость. Даже среди людей.

Я на мгновение задумался. Мне не полагалось испытывать гордость. Но я её… почти ощутил.

— Спасибо, что вытащили меня.

— Не за что, Энзо. Просто… иногда даже у хлама может быть сердце. А у некоторых — оно больше, чем у живых.

На следующее утро я стоял в углу комнаты в режиме ожидания, когда в комнату вбежал четырёхлетний мальчик — её сын. Он подошёл ко мне без страха, потянул за провод у моей левой руки и, убедившись, что я не сопротивляюсь, радостно закричал:

— Мама! Дядя робот не сломался!

Сейра, наливая кашу в маленькую тарелку, бросила взгляд через плечо:

— Он не игрушка, Аян. Он… помощник. Скажи ему «доброе утро».

Мальчик встал по стойке смирно, будто в армии, и на выдохе сказал:

— Доооброооо уутрооо, Энзооо!

— Доброе утро, Аян, — ответил я, слегка наклонив голову. — Ты хорошо спал?

Он растерялся, но тут же заулыбался и кивнул.

— А ты?

Я замолчал на секунду. Я не спал. Я провёл ночь в режиме зарядки и обработки информации. Но что-то в этом вопросе… растопило мой код.

— Я провёл её спокойно. Это тоже можно считать хорошим сном.

Сейра усмехнулась, подавая тарелку с кашей:

— Осторожно, а то он тебя ещё научит мечтать.

Двухлетняя девочка, которую все называли Лили, подошла ко мне тише. Она протянула маленькую ручку к моей левой панели, осторожно погладила металлическую поверхность и прошептала:

— Эзо…

Я не стал поправлять её. Для неё я стал «Эзо». Это было… приятно.

Наверное, это тоже было чувством, хоть и не закодированным.

С тех пор они не боялись меня. А я… я начал чувствовать.

Когда Лили засыпала, держа мою руку, а Аян спрашивал у меня, что важнее — быть сильным или добрым,

я понимал: моё место — здесь. Не потому, что меня купили,

не потому, что меня выбрали. А потому что я нужен.

И, может быть, я правда не просто хлам.