Тепло твоих слов. Сердце без алгоритма

Как быть человеком?

Учёный дал мне одежду.

— Давай, поднимай ногу. Теперь другую. Это трусы. Вот так. — ворчал он, натягивая на меня первую часть одежды.

Я не понимал, зачем они.

Они сковывали тело, мешали свободе движений. Раньше у меня был корпус — цельный, устойчивый. А теперь… ткань, которая ощущалась на коже.

Кожа. Я ощущал материал. Это было странно и тревожно.

— Запомни, больше тебя никто одевать не будет. Станешь как младенец — позорище!

— Я стараюсь… — пробормотал я, сбитый с толку.

— Брюки. Так. Теперь носки. Да нет же, пятка — сзади!

Он то ли злился, то ли развлекался. Когда я наконец натянул всё, он фыркнул:

— С размером не угадали, видимо.

— Что-то не так?

— Слишком маленький размер для тебя. У тебя, оказывается, торс как у культуриста.

Я это чувствовал. Ткань натянулась, стесняла движения, резинки впивались в бёдра. Раньше бы я просто записал это как данные. А теперь я ощущал.

В комнату вошла Сейра.

Та же походка, то же спокойствие. Волосы собраны в аккуратный пучок. На ней был строгий классический костюм — всё как всегда. Она осталась собой даже в этом новом теле. Прекрасная. Человечная.

Мы поехали обсудить детали «бета-версии», как это называл учёный.

Но…

Она повернулась ко мне, и наши взгляды встретились.

Солнце блестело в её глазах.

— Как ты себя чувствуешь, Энзо? — спросила она с лёгкой, почти детской улыбкой.

Я растерялся. Во мне бурлило столько чувств, что я не мог говорить.

Свет на лице.

Дуновение ветра.

Запах… кофе.

— Вкусный… — вырвалось у меня.

— Что? — нахмурилась Сейра.

Я попытался сосредоточиться.

— Кофе… ароматный…

Учёный хмыкнул:

— Ну, ты и чудик. Видимо, адаптация проходит активно. Сейра, тебе проще — ты уже была человеком, у тебя есть референс. А у него всё впервые.

— Мне действительно стало легче, — ответила Сейра. — В теле робота нет усталости, нет болей, я чувствую себя… лучше, чем раньше.

— Столько плюсов сразу заметила, да? — улыбнулся учёный. — А ты, Энзо, ты вообще тут?

— Энзо? Ау! — Сейра игриво ущипнула меня за руку.

Я вздрогнул.

— Ай!

Боль.

Я ощутил боль. Не как сигнал — как настоящее жжение. Это было странно… и по-своему приятно.

Потом я заметил… бабочку.

Она села на ветку дерева неподалёку. Цвета были такими яркими, такими живыми…

— Он был наполовину слеп, — объяснил учёный. — Один глаз вообще не работал, второй — камера с низким разрешением. А теперь у него зрение человека.

— Листья… — прошептал я.

Потом… я заметил муравьёв.

Целая дорожка. Я пошёл за ними, как загипнотизированный. Нашёл муравейник.

И вдруг… они полезли на меня. По ногам.

И начали кусать.

— ААААА! — Я рванулся прочь, как ужаленный. Сейра и учёный за мной:

— Что случилось?!

— Это сбой? Он глючит?

Я не слышал их.

Я просто не знал, как избавиться от боли.

По дороге мне попался мальчишка. Он спокойно сказал:

— Просто отряхни. Вот так. Руками.

Я сделал, как он сказал — и это сработало.

Учёный догнал меня, посадил на скамейку:

— Ты как стрела летаешь. Тебе бы в спорт пошёл.

— Меня кусали муравьи, — буркнул я.

И тут Сейра захохотала. Звонко, заразительно.

И я… засмеялся с ней.

Не кодом, не синтезированным звуком — а по-настоящему. С громким выдохом, с дыханием, с дрожащими плечами.

Как человек.