The dashing night. Охота на вампира

Глава 1

Всю дорогу до аэропорта лил дождь. Я смотрела в боковое стекло, расчерченное причудливым узором из капель воды, и усиленно старалась сохранять непроницаемое выражение лица.

Причина моего внутреннего беспокойства сидела рядом: муж внезапно вызвался проводить меня в очередную археологическую экспедицию, и эта несвойственная ему забота сразу показалась мне подозрительной. За восемь лет супружества он ни разу не отвозил меня в аэропорт или на вокзал, ограничиваясь лишь дежурным поцелуем у двери, и тут же сдавал меня в надежные руки водителя и охранников. Впрочем, и поцелуй уже давно исчез из наших отношений, заменившись неопределенно-сухим кивком.

Сегодня же Виктор перехватил меня у самых дверей и тоном, не терпящим возражений, сказал, что поедет в Шереметьево вместе со мной. Я лишь пожала плечами, но ощутила, как в живот словно кольнула острая льдинка. Иногда мне хотелось, чтобы интуиция чаще помалкивала: обычно она предупреждала о грядущих неприятностях, когда уже ничего нельзя было изменить или сделать… но и отмахнуться от неё никак не получалось при всем желании.

В полном молчании мы вышли из дома. Я искоса поглядывала на мужа, пытаясь угадать причину, побудившую его провести со мной это утро, но по его замкнутому лицу было невозможно что-нибудь прочесть.

Раздался звонок. Виктор вынул смартфон из кармана и на мгновение чуть сжал губы, выдавая мгновенно вспыхнувшее недовольство.

Я давно научилась разбираться в тонкостях его переменчивых настроений: когда много лет живешь с человеком властным и богатым, то быстро осваиваешь науку обходить его болевые точки и избегать конфликтов. В противном случае такой брак быстро заканчивается. За восемь лет я изучила все невербальные сигналы, какие только могла получить, а потому сейчас внутренне напряглась, ожидая худшего.

Едва мы сели в машину, напряжение между нами сгустилось еще сильнее, став почти невыносимым. Виктор закончил телефонный разговор и повернулся ко мне. Ничего хорошего я от него ждать не могла в принципе, да и плохое предчувствие из острой льдинки превратилось в болевой спазм в животе. Я вжалась в спинку сиденья, остро сожалея о том, что не смогла улизнуть из дома незаметно и отложить этот разговор до моего возвращения. Я избегала этого момента с тех пор, как получила неутешительный вердикт врачей и глупо надеялась, что смогу собраться с силами в поездке, чтобы встретить новый вызов… но не сложилось.

Очередная трель заставила его выругаться и снова достать смартфон из кармана.

Я смогла выдохнуть и отвернуться.

Всю дорогу Виктору без перерыва названивали его заместители, секретарша, деловые партнеры и прочие важные личности, и с каждым собеседником его нетерпение и злость лишь нарастали, а я тихо молилась про себя всем известным богам, чтобы мы не успели поговорить до приезда в Шереметьево. Виктор точно бы не опустился до того, чтобы вести важный разговор в общественном месте, тем более таком плебейском, как общий зал ожидания.

Когда машина остановилась и открылась дверца, я была уже почти спокойна.

Еще немного – и наступит долгожданная свобода.

Эта экспедиция была нужна мне как воздух – в прямом смысле. Большинство людей, если уж им повезло любить свою работу, любят ее за то удовлетворение и удовольствие, которое она им приносит. Я же любила профессию археолога за экспедиции, в которых могла отдохнуть душой и ощутить ветер свободы. Другой причины работать у меня не было.

Я с радостью покинула роскошный салон автомобиля, пахнущий большими деньгами, и привычным движением закинула на плечо тяжелый походный рюкзак. Несмотря на присутствие трех мужчин рядом, мне не приходилось ждать помощи: Виктор бы точно не захотел пачкать своё любимое пальто, сшитое на заказ, ну а два телохранителя как всегда проигнорировали тот факт, что я тащу двадцатикилограммовый баул, ибо им: «Не положено занимать руки, а то вдруг опасность, уж не обессудьте, Валерия Александровна». Так что мы представляли собой довольно-таки живописную группу: два амбала, двигающие слаженно, как танцоры, выписывающие вокруг нас только им понятные траектории, холеный вальяжный мужчина и женщина в джинсах и рубашке, сгибающаяся под тяжестью походного рюкзака.

До зала ожидания мы дошли без всяких приключений и расположились на жестких неудобных креслах – непременном атрибуте любого аэропорта. Муж страдальчески поморщился: он не понимал мою игру в демократию, когда я отказывалась летать в экспедиции бизнес-классом и пользоваться вип-залом ожидания. Сам он терпеть не мог находиться в плебейской толпе и на его лице застыло брезгливое выражение небожителя, спустившегося с Олимпа на землю.

Я понимала его логику, но мое упрямство в выборе способа путешествий было продиктовано вполне естественным желанием остаться нормальным человеком, а не превратиться в избалованную куклу, которая шагу ступить не может без охраны, а слово «очередь» ей и вовсе незнакомо. Я знала слишком много подобных женщин – таких же жен богатых и очень богатых мужчин – и когда-то поклялась себе не превратиться в оранжерейное изнеженное растение. Поэтому и не летала в экспедиции бизнес-джетом, хотя вполне могла себе это позволить.

Я с нетерпением ждала начала регистрации, но время тянулось крайне медленно, будто назло. Вздохнув, бросила беглый взгляд на мужа, который набирал сообщение на экране смартфона. Лицо Виктора было сосредоточенным, между бровей залегла складка, а я в очередной раз удивилась, насколько богатство и власть облагораживают вполне тривиальную внешность. В свои сорок девять лет он был в отличной форме, а виски, обильно тронутые сединой даже придавали ему дополнительный шарм. Блеклые серые глаза, тонкие губы, крупный нос картошкой – это смотрелось бы по-другому, если бы не одежда индивидуального пошива, идеальная стрижка и все те мелочи, что составляют ауру благополучия и роскоши. Справедливости ради надо было отметить, что я и сама вполне соответствовала ему в плане холености, и лишь в экспедиции лоск сходил с меня, как ненужная шелуха: руки грубели, лицо обветривалось, а волосы не знали иной прически, нежели коса или конский хвост.