The dashing night. Охота на вампира

Глава 3

Проснулась я поздно и совершенно измученной: сны были пугающей помесью сюрреалистичного кошмара и горячечного бреда, так что, открыв глаза, сперва долго не могла понять, кто я и где нахожусь. Наконец сонный мозг начал соображать, и я узнала собственную спальню, в которой из-за плотно задернутых штор царил густой сумрак.

Во рту была ужасная сухость, а на языке ощущался мерзкий металлический привкус, от которого захотелось поскорее избавиться. Все тело болело, ну а голова – та и вовсе была как чумная.

Я кое-как сползла с кровати, ощущая себя столетней старухой, и, отчаянно зевая, прошлепала к окну, но едва стоило мне отдернуть шторы, как глаза обжег солнечный свет.

– Черт!!! – Я отскочила от окна, закрывая лицо руками, и бросилась прочь из комнаты в спасительный полумрак коридора.

Боль в глазах разлилась, заполняя всю голову, приступ тошноты накатил так резко, что я едва успела добежать до туалета и упасть на колени перед белым фарфоровым другом. Выворачивало меня долго и мучительно, и когда спазмы чуть стихли, я еще долго не могла подняться на ноги и просто сидела на полу. Головная боль усилилась: она пульсировала резкими, рваными приступами, а жжение в глазах так и не проходило.

С трудом встав, я заползла в ванную, не включая свет. Кое-как в темноте прополоскала рот, умылась, а потом и вовсе облила голову холодной водой, и мне чуть полегчало. Замотав волосы полотенцем, я прикрыла краем лицо и боком прошла в комнату, чтобы задернуть шторы. Когда снова воцарился сумрак, я легла на кровать и закрыла глаза.

Боль чуть стихла, она словно ушла на задний план, притаилась где-то в глубине вместе с тошнотой, чтобы вернуться обратно в любой момент.

У меня раньше никогда не было сотрясения мозга, но сейчас я была уверена, что именно это и произошло. Полицейский вчера сказал, что был удар по голове, вот и результат.

И как назло, я дала слово сегодня сидеть дома и ни с кем не общаться, так что пришлось сжать зубы и потерпеть до завтра. Пообещав себе первым делом обратиться к врачу, я незаметно задремала и проснулась лишь поздно вечером.

Солнце уже село, и в комнате было темно. Сразу включить верхний свет я не рискнула, а проверила реакцию глаз на настенном бра. Электрический свет не вызвал никаких неприятных ощущений.

Часы показывали 22.23. У меня было время, чтобы привести себя в порядок перед дачей показаний. Я умылась и кое-как расчесала спутанные волосы, потом оценила свой бледный и помятый вид в зеркале и со вздохом намазала лицо тональным кремом. Сильно лучше от этого выглядеть я, увы, не стала, но уже не была похожа на зомби недельной свежести.

Когда раздался звонок домофона, я допивала зеленый чай и пыталась уговорить себя съесть хотя бы кусочек хлеба, но желудок категорически отвергал твердую пищу. Даже мысль о еде вызывала тошноту и головокружение, так что приходилось обходиться несладким чаем.

Когда я открыла дверь, Андрей скользнул по мне цепким, все подмечающим взглядом, но по его лицу невозможно было прочесть, к каким выводам он пришел. Впрочем, это не очень-то интересовало. Я хотела дать показания и тем самым поставить точку в этой малоприятной истории.

            – Как вы? – спросил он, как показалось, больше из вежливости, чем из настоящего интереса.

– Судя по симптомам, на прощание ваш маньяк наградил меня сотрясением мозга.

Андрей ничего не ответил, но на мгновение в его непроницаемых черных глазах что-то мелькнуло.

Мы прошли в гостиную, где он опустился в кресло, а я села на диван.

Повисло молчание.

Он смотрел на меня изучающим взглядом, под которым я чувствовала себя редкой бабочкой, на которую с булавкой в руках нацелился энтомолог. Тряхнув головой, чтобы отогнать глупые мысли, хотела заговорить первой, но Андрей опередил:

– Вы готовы дать показания? – Он достал из принесенной папки листы бумаги и ручку.

– Да.

На самом деле я не то что была готова – я жаждала этого больше всего на свете.

Я начала рассказ, а он записывал, переспрашивая некоторые детали. Особенно его интересовали мои воспоминания о самом моменте нападения. Правда, тут вспоминать было особо и нечего: странный туман в голове и слабость, вот и все, что я помнила.

Когда мы закончили, и я написала под показаниями: «С моих слов записано верно и мною прочитано», то почувствовала облегчение. Наверное, это отразилось на лице, потому что полицейский вдруг вперил в меня тяжелый взгляд, от которого головная боль вспыхнула с новой силой, а потом в один момент так же внезапно и прекратилась.

– Вам кажется, что на этом все закончится?

Я кивнула.

Он вдруг усмехнулся, а потом прикрыл глаза, и, казалось, впал в глубокую задумчивость.

Я потерла виски пальцами, разгоняя остатки боли, а потом увидела, как он выпрямляется в кресле и снова смотрит мне в глаза.

– У нас проблема. Точнее, у тебя проблема, – сказал он, внезапно переходя на «ты». – Наш маньяк не отступится. Сегодня мы нашли одну из его неудавшихся жертв. Он выследил ее и убил. На этот раз ей не повезло. Думаю, что на тебя у него такие же планы.