The dashing night. Охота на вампира

Глава 14

Следующие несколько дней я пролежала пластом, лишь иногда поднимаясь с кровати, чтобы посетить ванную и кухню. Антону сказала, что больна, и это было чистой правдой. Только дело заключалось не в каком-нибудь коварном вирусе, но в такие подробности я предпочитала не вдаваться. У нас был запланирован трехдневный сплав по реке, так что я отправила дорогого гостя покорять водные просторы, а сама отлеживалась в тишине и покое. К его чести, Антон долго не поддавался на уговоры и настаивал на том, чтобы отменить поездку и остаться со мной, но я была настроена решительно, так что после целого дня споров все-таки удалось настоять на своем.

Оставшись в благословенном одиночестве, я испытала смешанные чувства: с одной стороны, мне было хорошо, наконец-то появилась возможность остановиться и подумать. Я словно вынырнула из бесконечного потока событий, постоянного движения, новых знакомств и путешествий, и осталась наедине с собой. С другой стороны, снова вспомнила, что такое одиночество и страх – к живому присутствию в квартире быстро привыкаешь. Было спокойнее, когда Антон спал на диване в соседней комнате, пусть в этом, по большому счету, и не было никакого смысла. А сейчас я не выключала в спальне на ночь свет, и лишь остатки самообладания удерживали от того, чтобы достать из сейфа пистолет и положить его под подушку. С долей отвращения к собственной слабости я даже как-то подумала, что этот иррациональный страх может вполне подвигнуть меня затащить Антона к себе под одеяло. Правда, я надеялась, что не упаду так низко в собственных глазах. Нет, в этом действии по существу не было ничего плохого, не устраивала лишь мотивация.

Так или иначе, передышка была, но касалась она только внешнего. Сама я была больна и физически, и морально. Жажда вампирской крови, настигшая во сне, никуда не делась. Она то отступала, то накатывала с новой силой, вызывая не только желание пить, но и озноб, жар, лихорадку. Я переносила приступы, стиснув зубы, и утешала себя тем, что внешне это похоже на симптомы простуды, так что не нужно ничего объяснять и врать напропалую. Лжи и секретов и без того хватало с избытком.

Когда Антон отбыл-таки на сплав, я смогла немного расслабиться: помимо всего прочего был среди моих страхов и такой, что в один прекрасный момент я могу возжелать человеческой крови… и что тогда? Иногда казалось, что я превращаюсь в вампира, но тогда приходилось вспоминать слова Андрея о том, что процесс обращения выглядит совсем по-другому, и верить в лучшее.

В первую ночь без Антона в квартире мне приснился Андрей. Точнее, это был фрагмент той ночи, когда убили мастера-маньяка и его питомицу. К счастью, во сне мы просто сидели под березами и смотрели на погребальный костер. Я привалилась к боку Андрея и, ощущая тяжесть его руки на плечах, ощущала бесконечный покой. Из этого сна не хотелось возвращаться в тяжелую реальность, наполненную приступами противоестественной жажды.

Так и повелось. Каждую ночь снились фрагменты из недавнего славного прошлого: как Андрей обучает меня стрельбе, как мы сидим дома и играем в карты, как едем в лес глухой ночью. Декорации были теми же, но эмоции я ощущала совсем другие. Даже тот сон, где повторилась сцена последней охоты, не стал пугающим. Я снова стояла с бесполезным пистолетом в руке над телом поверженной противницы, глядя в глаза ее мастеру, как он вдруг вздрогнул и упал на труп своей питомицы. Я увидела серебряную рукоять под его левой лопаткой и стала машинально перезаряжаться. Потом подошел Андрей. Только на этот раз не было странной пустоты внутри: было лишь огромное, затопившее меня как прилив облегчение. И спокойствие.

Я проснулась среди ночи и отчетливо поняла, что зря отказалась от карьеры вампирской приспешницы. Наверное, подсознание не зря подкидывало такие сны, будто оно на самом деле лучше знало, какой путь окажется правильным.

Я завернулась в одеяло, будто в кокон, и вздохнула. Выбор был сделан, и возможности повернуть назад не существовало. Если уж решила быть нормальным человеком, нужно иметь смелость следовать выбранному пути.

Антон приехал поздно вечером. Он позвонил, едва оказался в зоне действия сотовой сети, и предупредил, что группа задержалась с отъездом, так что я поужинала без него и коротала время, лежа на кровати. Сегодня был хороший день: жажда отступила и ни разу не проявила себя, так что даже зародилась робкая надежда, что все обошлось. Возможно, это были остатки моей зависимости, и сейчас я полностью очистилась от всего этого?

Звонок домофона заставил поспешно спрыгнуть с кровати и броситься в коридор. Я глянула на экран, увидела там Антона и нажала на кнопку, попутно открывая дверь, как вдруг меня накрыло. Это не было приступом жажды: горячим, острым и мучительным, а было такое ощущение, будто я попала в густую черную смолу, которая заливала коридор и сплющивала тело, выдавливая из него сознание. Зрение померкло, в ушах зазвенело, и я попыталась схватиться за вешалку для одежды, чтобы не упасть, но рука безвольно скользнула по дереву, словно чужая.

Открылась дверь и вошел Антон, как раз вовремя, чтобы подхватить мою полубесчувственную тушку и не дать ей свалиться на пол. А потом я окончательно утонула в черноте.

… В себя привел резкий запах нашатыря.

– Убери эту гадость! – простонала я, открывая глаза.

Надо мной склонился бледный Антон.

– Слава Богу, ты очнулась! – выдохнул он, наконец-то убирая немилосердно воняющий пузырек от носа.

– Я этому тоже рада, – ответила я, делая попытку сесть, но новый приступ головокружения заставил отказаться от этой идеи. – Где ты вообще умудрился откопать нашатырь?!