Тьма Морока. О чем молчит вереск....

Глава 1

Алена

Чернолесье…

Даже название его шепталось с опаской, словно само слово могло выпустить из чащи древнюю, спящую злобу. Деревня, прилепившаяся к краю этого мрачного леса, жила в тени его вековых деревьев, в страхе перед легендами, что передавались из уст в уста. Говорили, в самой глуши Чернолесья обитает Морок...

Существо древнее, чем сами боги, и опасное настолько, что даже думать о нем было грешно....

Но это все было лишь легендой. Было так давно, что помнили лишь самые старые... Они бывало сидели у костров и пугали молодежь, чтобы не смели в лес ходить, да озорничать. Мол придет Морок и утащит тебя в темную чащу... Сказки да и только.

Я жила в доме старосты, но своей здесь не была. Подкидыш, найденный когда-то на пороге, не помнила ни матери, ни отца. Лишь смутные образы мелькали в снах. Высокие горы, бурные реки, и лицо женщины, печальное и прекрасное, как луна в тумане...

Жена старосты, Марфа, люто ненавидела меня. В каждом взгляде, в каждом слове сквозила неприязнь. Работа у меня была тяжелая - от рассвета до заката, без передышки. Вода из колодца, дрова из леса, стирка, уборка, готовка. Все лежало на моих хрупких плечах. Но я не смела жаловаться. Спасибо и на том, что приютили, не выбросили, как щенка подзоборного.

- Шевелись, ленивица! - шипела Марфа, наблюдая, как я с трудом поднимаю ведра с водой. - Дармоедка! На чужом горбу в рай въехать хочешь?!

Слезы невольно навернулись на глаза, но я быстро смахнула их грязным рукавом. Нельзя показывать слабость, иначе будет только хуже. Глубоко вздохнув, я поковыляла к дому, стараясь не расплескать воду. Староста, дядька Мирон, в отличие от своей злобной супруги, относился ко мне нейтрально. Не обижал, но и не баловал. Просто не замечал. Будто я вещь в доме, не более.

Я молчала, опустив голову. Привыкла с детства. Спорить было бесполезно. Лишь старая бабушка, мать Мирона Тимофеевича, заступалась за меня.

Баба Яга, как ее прозвали за острый язык и знание трав, была единственной, кто видел во мне не обузу, а живую душу.

Вечерами, когда уставшая валилась на жесткую лавку в углу, бабушка садилась рядом и начинала рассказывать сказки....

Про царевен и принцев, про леших и русалок, про кикимор и водяных, про вампиров и оборотней. Сказки, полные мудрости и древней силы.

- Слушай, девонька, - шептала бабушка, ее голос хрипел, как сухие листья под ногами. - Не все то золото, что блестит. И не все то зло, что пугает. В Чернолесье много тайн, и вереск молчит не просто так. Он хранит секреты, которые ждут своего часа....

Я настороженно внимала словам старой женщины, впитывая каждое слово, как пересохшая земля впитывает росу. Бабушка Яга всегда говорила загадками, но в ее словах чувствовалась правда, древняя и незыблемая, как само Чернолесье...

Однажды, когда я чистила картошку, Марфа ворвалась в избу, ее лицо было искажено злобой.

- Хватит с меня! - закричала она. - Надоела ты мне, дармоедка! Завтра же пойдешь из дома!

Вздрогнула, уронив нож. Слезы навернулись на глаза. За что она так со мной?! Я же слушаюсь её! Всё делаю, что прикажет! За что так не любит?! Что я ей сделала?!

- Не тронь девку! - проскрипела бабушка, поднимаясь с лавки. - Не смей ее выгонять! Она нам еще пригодится!

- Пригодится? - усмехнулась Марфа. - Чем она может пригодиться? Только ест да спит!

- Молчи, глупая ты баба. Али забыла, чья это изба? Пока я жива, я тут хозяйка. Как скажу так и будет. Она видит то, что другим не дано, - ответила бабушка, глядя Марфе прямо в глаза. - Она слышит шепот леса. И знает, о чем молчит вереск...

Марфа отшатнулась, словно ее ударили. В ее глазах мелькнул страх.

- Бредни все это! - пробормотала она, отступая к двери. - Бредни старой карги! Нет Морока! Не существует! Прекрати на нас беду накликивать. Вот я Мирону скажу!

Но я видела, что Марфа ей верит. Что-то в словах бабушки заставило ее испугаться. Я, несмотря на страх, почувствовала, как внутри нее зарождается что-то новое - не просто обида, а странное предчувствие.

На следующее утро, вопреки ожиданиям, Марфа не выгнала меня. Но злоба ее никуда не делась, лишь затаилась, словно змея под камнем.

Работы стало еще больше, придирки острее. Бабушка лишь качала головой, наблюдая за происходящим с мудрой грустью в глазах.

Однажды, когда я собирала хворост в ближайшей к дому опушке, услышала тихий плач. Поначалу решила, что послышалось, но звук повторился, настойчивый и печальный. Осторожно пробираясь сквозь кусты, я наткнулась на маленькую девочку, лет пяти, заблудившуюся в лесу. Она сидела под старой сосной и горько плакала.

Не раздумывая, я подбежала к ней. Успокоила, вытерла слезы, расспросила, откуда она и как здесь оказалась. Оказалось, девочка из дальней деревни, что на другом краю Чернолесья.

Собирала ягоды и заблудилась. Взяв малышку за руку, я повела ее в деревню. Пока шли, девочка рассказала мне о своей семье, о любимой кошке и о том, как боится Морока, которым пугают непослушных детей...

Когда мы добрались до деревни, девочку встретили обезумевшие от горя родители. Они благодарили меня, кланялись в ноги, обещали щедро отблагодарить. Но мне ничего не было нужно. Лишь бы ребенок был в безопасности.

В тот вечер, возвращаясь домой, я почувствовала странное тепло в груди. Может быть, я и правда нужна здесь, в Чернолесье? Может быть, не все так безнадежно, как кажется?

Как же жестоко я ошибалась.... Я была им нужна. Но совсем для другого.