Тьма Морока. О чем молчит вереск....

Глава 6

Алёна

Наконец-то! Я продралась сквозь последние колючие заросли, и лес расступился, словно занавес.

Передо мной открылась небольшая, идеально круглая поляна, залитая призрачным лунным светом. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом сырой земли, прелых листьев и чего-то еще… чего-то дикого и тревожного.

И тут я снова услышала их. Смех. Недобрый, скрипучий, словно старые деревья стонут на ветру. Он исходил отовсюду. От теней, что копошились на краю поляны, от шелеста листвы, от самого воздуха.

Слуги Морока. Духи, бесы, оборотни с горящими глазами, ведьмы с крючковатыми носами - все они собрались здесь, чтобы потешиться надо мной.

Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Ноги, словно приросли к земле, отказывались двигаться. Страх парализовал меня, но внутри еще тлела искра упрямства. Я не сдамся! Не позволю им сломить меня! Проклятому чудищу придется ещё попотеть прежде чем он получит мои косточки!

Они окружили меня, толкали, подталкивали, их холодные пальцы впивались в мою одежду, в кожу. Я спотыкалась, падала, но они не давали мне подняться. И вот, под их злорадные выкрики, земля подо мной провалилась. Я летела вниз, в темноту, в холодную, сырую яму.

Упав на дно, я услышала их снова. Теперь это были не просто смешки, а дикие, заунывные песни, переходящие в какой-то неистовый пляс. Лесной народ. Они веселились, предвкушая. Предвкушая пиршество. Пиршество чистой души. Моей души.

Я свернулась клубком, прижимая колени к груди. Холод пробирал до костей, но я не плакала. Слезы казались бесполезными, глупыми. Я просто слушала их дикие песни, их топот, их торжествующий вой. Казалось, прошла вечность.

Затем, внезапно, все стихло. Наступила тишина, такая же густая и давящая, как и смех до этого. Я почувствовала, как меня подхватывают, как грубые руки тянут меня вверх, из этой сырой могилы. Меня тащили. Тащили к свету. К костру.

Яркое пламя осветило поляну, отбрасывая пляшущие тени. И там, у самого огня, стояла фигура. Высокая, черная, закутанная в бесформенную хламиду, которая, казалось, поглощала свет. Она медленно повернулась ко мне. Лица я не видела, но чувствовала на себе ее взгляд. Взгляд, полный древней, бездонной силы.

Крик замер на моих губах. Я знала, что это конец. Глазами, горящие не злобой, а голодом. Морок. Сам. Он явился за своей добычей. Фигура быстрым шагом направилась ко мне.

Вскрикнув, подскользнулась на глинистой земле и грохнулась озимь. Пыталась отползти, но все было скользким от грязи и корней, цеплявших меня, как когти.

- Ты пришла, девочка, - прошептал он голосом, похожим на шелест ветра в кронах. Голос был везде и нигде, проникая в мысли, в кости. Я зажала уши руками, но это не помогло. Он знал мои страхи, мои секреты.

- Твоя душа - лакомство. Чистая, как утренняя роса. Отдай её добровольно, и боль кончится....

Упрямство вспыхнуло ярче. Я вскочила, царапая ногтями землю, пытаясь найти опору.

- Никогда! - крикнула я, и голос мой эхом разнёсся по поляне. Слуги завыли снова, но теперь в их вое сквозила неуверенность.

Морок приблизился. Я почувствовала его дыхание, холодное, как могильный туман. Его тень накрыла меня, и мир сузился до точки ужаса.

Но в этой тьме я увидела проблеск. Старую сказку бабушки о том, как чистая воля побеждает тьму. Не знаю почему я ее вспомнила...

Вспомнила и вцепилась в неё, как утопающий в соломинку. Закрыла глаза, представляя её лицо, доброе и морщинистое, её голос, полный любви и мудрости.

- Тьма боится света, - прошептала я, вспоминая её слова. - Она сильна лишь там, где нет надежды.

Изо всех сил, я закричала, нет, не от страха, а от решимости. Крик, в котором слились боль, злость и надежда. Крик, рождённый самой жизнью, против смерти.

Морок отшатнулся, словно от удара. Его хламида затрепетала, а тени вокруг поляны задрожали. В его голосе прозвучала растерянность и мне на крохотную секундочку даже стало смешно. Что не ожидал, ирод проклятый? Душегуб окаянный!

- Ты что, девка, совсем очумела? Чего орёшь то? Али больная? Припадочная?

Открыла глаза. Теперь я видела его чётче. По прежнему не было видно ни глаз, ни лица. Но сейчас почему то в чуть сгорбленном силуэте виднелась древняя, невыносимая боль.

И я поняла. Он питается не душами, а страхом. Чем больше страха, тем он сильнее. Моя воля, моё упрямство лишали его силы.

Я улыбнулась ему, сквозь слезы усталости и облегчения. Возможно сегодня меня ещё не сожрут. Если я смогу вызвать его интерес. Если заставлю слушать себя. Усевшись на траву поудобней, кивнула ему на корявый пень рядом.

- Хочешь я расскажу тебе сказку?