Тьма Морока. О чем молчит вереск....

Глава 17

Лес, окутанный предрассветным туманом, казался живым существом, дышащим холодом и тайнами. Тяжелые доспехи воеводы отдавались глухим звоном о его грудь, когда он, во главе своего верного отряда, углублялся в чащу.

Их цель - Алёна, пропавшая без вести. Девушка, чья красота была подобна первому весеннему цветку, а душа - чистому роднику, исчезла, оставив после себя лишь тревогу и звенящую тишину....

Внезапно, из-за поворота тропы, раздался топот копыт. Навстречу им, словно вихрь, несся Семён, сын местного кузнеца. Его лицо, обычно озаренное юношеской беззаботностью, сейчас было искажено тревогой. Остановив коня, он, задыхаясь, обратился к воеводе.

- Прошу вас, возьмите меня с собой! Я люблю её, всем сердцем люблю! Готов на всё, чтобы вернуть её!

Суровый воин, чье сердце видело немало битв, остановился. В глазах юноши он увидел не просто отчаяние, а ту искреннюю, всепоглощающую любовь, которая способна свернуть горы.

Он взглянул на своих воинов, затем снова на Семёна, чья смелость и решимость сияли ярче любого солнца.

- Смел ты, кузнецкий сын, - произнес он, и в его голосе прозвучала нотка уважения. - И красив, как сам рассвет. Если найдешь Алёну, если выведешь её из этой тьмы, я благословлю вас на женитьбу. Иди с нами.

Семён, не веря своему счастью, кивнул. Его сердце, еще минуту назад сжимавшееся от страха, теперь билось в унисон с надеждой. Он знал, что впереди их ждут опасности, что лес хранит в себе не только красоту, но и древние, неведомые силы. Но ради Алёны он был готов встретиться с любой тьмой.

- Я найду её, воевода, - пообещал он, его голос звучал твердо и уверенно. - И спасу. Любовь моя сильнее любого Морока!

Воевода кивнул, и отряд двинулся дальше, поглощаемый предрассветной мглой. Семён пристроился в хвосте, стараясь не отставать от опытных воинов.

Он жадно впитывал их тихие перешептывания, изучал настороженные взгляды, которыми они одаривали каждый шорох, каждое движение ветвей.

Он понимал, что здесь, в сердце леса, действуют совсем другие законы, нежели в его родной деревне.

Лес встретил их настороженным шепотом листвы, словно предупреждая о невидимых опасностях. Каждый шаг отряда отдавался эхом в густой тишине, нарушаемой лишь треском сухих веток под ногами и далеким криком неведомой птицы.

Семён чувствовал, как напряжение нарастает с каждой минутой. Он всматривался в переплетение ветвей, в тени, которые казались слишком глубокими, слишком живыми.

В его груди боролись два чувства: леденящий страх перед неизвестностью и жгучая решимость, подпитываемая мыслью об Алёне.

- Ты уверен, что знаешь, куда идти, кузнецкий сын?- спросил воин, его голос был низким и ровным, но в нем чувствовалась скрытая сила. - Этот лес не прощает ошибок. Говорят, здесь обитают тени, что питаются отчаянием.

Семён кивнул, его взгляд был устремлен вперед, туда, где, как ему казалось, таилась Алёна.

- Я знаю, воевода. Я чувствую её. Она где-то здесь. И я не сверну с пути, пока не найду её.

В его словах не было бравады, лишь непоколебимая вера, которая могла бы растопить лед. Он вспомнил её смех, её глаза, полные света, её руки. Эти воспоминания были его щитом против страха.

- Любовь - сильное оружие, - задумчиво произнес бравый муж, словно отвечая на невысказанные мысли юноши.

- Но в этих краях она должна быть подкреплена мудростью и осторожностью. Не всякая тень - лишь игра света. Некоторые имеют свои собственные, темные цели.

Он бросил быстрый взгляд на Семёна, оценивая его готовность к тому, что может ждать их впереди.

- Я готов ко всему, воевода, - повторил Семён, и на этот раз в его голосе прозвучала сталь. Он знал, что его любовь - это не просто чувство, это обещание, которое он дал себе.

Он был готов пройти через любые испытания, сразиться с любыми чудовищами, если это означало вернуть её домой. Он чувствовал, как лес вокруг них сгущается, как воздух становится тяжелее, наполняясь запахом сырой земли и чего-то древнего, забытого.

Вереск, покрывавший землю у подножия деревьев, казался молчаливым свидетелем их пути, хранящим в себе тайны, которые им предстояло раскрыть.

И где-то там, в этой таинственной чаще, ждала Алёна, и Семён был готов бросить вызов самой тьме, чтобы услышать её голос вновь...

Внезапно, лес словно замер, и та тишина, что до этого казалась лишь предчувствием опасности, стала осязаемой.

Воевода остановил отряд, подняв руку. Солдаты замерли, каждый - словно статуя, готовая в любой момент сорваться в бой.

Семён почувствовал, как по спине пробегает холодок. Инстинктивно он потянулся к рукояти ножа, который взял у кузнеца перед тем, как отправиться в лес.

Из-за густых зарослей папоротника показалась фигура. Высокая, худая, облаченная в рваные лохмотья. Лица не было видно - его скрывала густая тень, отбрасываемая капюшоном.

Фигура медленно двинулась к ним, бесшумно ступая по земле.

- Кто ты? - властно спросил воевода, его голос гулко разнесся по лесу.

Фигура остановилась в нескольких шагах от отряда. Медленно подняла голову, и Семён увидел лицо. Бледное, изможденное, с безумным блеском в глазах.

- Я - сторож этого леса, - проскрипел голос, словно сотканный из шепота ветра и шороха увядающих листьев. - И я знаю, кого вы ищете. Алена здесь. Но она больше не принадлежит вашему миру….

Воевода нахмурился.

- Что ты несешь? Алена жива, мы знаем это. Она была похищена, и мы пришли, чтобы освободить ее!

Сторож леса издал тихий, зловещий смешок.

- Похищена? О, нет… Она - добровольная жертва. Алена попала в руки к тем, кто не знает пощады, к тем, кто играет с душами. Она стала частью этого леса, его новой сущностью. Ее больше нет в живых, как вы это понимаете.

Семён почувствовал, как сердце уходит в пятки. Слова сторожа звучали страшно и убедительно. Он взглянул на воеводу, ожидая приказа или хотя бы слова ободрения, но тот молчал, в его глазах отражалась борьба между разумом и страхом.