Тьма Морока. О чем молчит вереск....

Глава 22

Алёна

Холодный ветер трепал мои волосы, заставляя их прилипать к щекам.

Я сидела на лошади, сгорбившись, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Вокруг меня - отряд воинов, их доспехи тускло поблескивали в предзакатном свете. Они везли меня обратно, в деревню, откуда я ушла, ведомая неведомой силой, ведомая им… Мороком.

Когда мы въехали на околицу, тишина деревни показалась мне оглушительной. Люди выходили из домов, их лица были смесью удивления и настороженности.

Я видела, как шепчутся, как бросают на меня косые взгляды. Я была чужой, вернувшейся из ниоткуда, с глазами, в которых отражалась такая боль, что, казалось, она могла бы выжечь землю.

Первой ко мне подошла старуха, ее лицо было испещрено морщинами, как старая карта. Это была бабушка, наша деревенская ведунья.

Она остановилась в нескольких шагах, ее глаза, мутные от старости, впились в меня. И вдруг она издала протяжный, скорбный стон, который заставил мое сердце сжаться. Слезы покатились по ее щекам, и она, прикрыв рот рукой, запричитала.

- Ох, дитятко мое… Что же с тобой случилось…

Ее слова, полные горя и непонимания, словно эхо отдавались в моей голове.

Я видела, как люди вокруг переглядываются, их подозрительность росла. Я была для них загадкой, призраком, вернувшимся из мира теней. Но никто не осмелился подойти ближе, никто не протянул руку помощи. Я чувствовала себя загнанной в угол, одинокой, несмотря на толпу вокруг.

В этот момент вперед вышел высокий, широкоплечий мужчина. Тот, кто привез меня сюда. Его лицо было суровым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. Это был воевода, мой дядя....

- Алена, - его голос был низким и ровным, но в нем звучала властность. - Ты вернулась. Мы думали, что потеряли тебя навсегда.

Он спешился и подошел ко мне. Его взгляд скользнул по моему измученному лицу, по моим пустым глазам.

- Не бойся, - сказал он, и в его голосе появилась мягкость. - Ты моя племянница. Ты дома. И у тебя есть дом. Мой дом.

Его слова, словно спасательный круг, дали мне крошечную надежду. Я была здесь, среди своих, пусть и с клеймом чужачки. Но даже это было лучше, чем полное одиночество....

Ночи стали моим личным адом. Стоило мне закрыть глаза, как передо мной возникал он. Морок. Его образ был таким ярким, таким реальным, что я чувствовала его дыхание на своей коже, слышала его тихий, печальный голос. Он стоял в тумане, одинокий, его глаза были полны невысказанной тоски. Я протягивала к нему руки, но он всегда ускользал, растворяясь в темноте. Каждое утро я просыпалась в холодном поту, с сердцем, разрывающимся от боли. Боль утраты, боль невысказан

Ночи стали моим личным адом.

Стоило мне закрыть глаза, как передо мной возникал он. Морок. Его образ был таким ярким, таким реальным, что я чувствовала его дыхание на своей коже, слышала его тихий, печальный голос....

Он стоял в тумане, одинокий, его глаза были полны невысказанной тоски. Я протягивала к нему руки, но он всегда ускользал, растворяясь в темноте. Каждое утро я просыпалась в холодном поту, с сердцем, разрывающимся от боли.

Боль утраты, боль невысказанной любви, боль от того, что он остался там, один, в той неведомой тьме, откуда я вернулась...

Дни тянулись медленно, наполненные тихой тоской и невысказанными вопросами.

Мор отступил. Деревня понемногу оживала. Жители хоть и перестали смотреть на меня с откровенной подозрительностью, все же держались на расстоянии. Их взгляды были полны жалости, но и страха.

Я чувствовала себя так, словно принесла с собой часть той тьмы, что поглотила Морока, и теперь она могла коснуться и их.

Воевода, мой дядя, старался окружить меня заботой, но я видела, как его беспокоит моя отчужденность. Он приводил ко мне деревенских девушек, чтобы я не чувствовала себя такой одинокой, но все их попытки завязать разговор разбивались о мою непроницаемость.

Я отвечала односложно, избегала зрительного контакта, словно боялась, что в моих глазах они увидят отражение того ужаса, который я пережила...

Однажды, когда я сидела у реки, наблюдая за тем, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в багровые тона, ко мне подошел Семён. Я помнила его.

Сын кузнеца, крепкий, румяный, с добрыми глазами. Он всегда смотрел на меня с нежностью, но теперь в его взгляде было что-то новое, решительное.

- Алёна, - его голос был немного хриплым, но искренним. - Я знаю, что тебе тяжело. Я вижу, как ты страдаешь. Но ты не одна!

Он остановился, собираясь с мыслями. Я подняла на него глаза, чувствуя, как внутри зарождается тревога.

- Я люблю тебя, Алёна, - сказал он, и его слова прозвучали как гром среди ясного неба. - Люблю с тех пор, как мы были детьми. И я хочу, чтобы ты была моей женой! Чтобы ты забыла свою печаль, чтобы ты нашла счастье здесь, со мной!

Смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Свадьба? Со мной? С той, кто вернулась из мира теней, с той, чье сердце принадлежит другому, пусть и исчезнувшему?

- Семён, - наконец выдавила я, мой голос дрожал. - Я… я не могу.

- Почему? - его брови нахмурились, но в глазах не было злости, только непонимание и боль. - Ты не любишь меня? Или ты все еще… там?

Он не произнес имени Морока, но я знала, что он имел в виду. Я кивнула, не в силах скрыть правду.

Он поднял на меня взгляд, и в нем была такая искренность, что мне стало еще больнее.

- Вся деревня знает, что ты вернулась, - продолжил он, словно пытаясь убедить не только меня, но и себя. - И все хотят, чтобы ты осталась. Чтобы ты снова стала частью нас. Я хочу этого больше всего на свете!

Он сделал шаг ко мне, его рука осторожно коснулась моей. Его прикосновение было теплым, живым, но оно не могло заглушить холод, который поселился в моей душе.

- Мы можем пожениться, - настаивал он, его голос стал более уверенным. - Мы можем построить новую жизнь. Ты забудешь прошлое, Алёна! Я помогу тебе забыть!