Тьма Морока. О чем молчит вереск....

Глава 24

Алёна
Мой милый..... душа моя рвётся, как птица, что в клетке томится, не бьётся.
В груди моей боль, что не знает покоя, и жажда твоя, что сжигает до тла...

Морок

Мой свет, моя боль и отрада, в тебе вся моя, что осталась, награда.
Тоска моя бездна, что тянет ко дну, и страсть, что сжигает, как пламя, луну...

Алёна

Я слышу твой шёпот в ночной тишине. Он болью пронзает, как острый клинок.
И сердце моё, что стучит в унисон, кричит о тебе, мой единственный сон....

Морок
Твой образ в глазах моих вечно горит, как звёзды, что в небе ночном не молчат.
И боль моя, что не знает границ, лишь в мыслях о тебе находит свой крик....

Ночь окутала мир, словно бархатный плащ, расшитый бриллиантами звёзд.

И в этой безмолвной темноте, словно из самой ткани мироздания, лилась тихая, завораживающая мелодия.

Её источник - юный парень, чьи волосы были черны, как сама бездна, а глаза сияли холодным, далёким светом, подобным звёздам. Но в этом сиянии таилась бездонная печаль, горе, глубокое, как могила. Он был одинок. И знал, что эта участь будет преследовать его вечно.

Он помнил дни, когда свет ещё касался его души, когда смех звучал искренне, а глаза отражали радость. Но однажды свет померк, и осталась лишь тьма. Тьма, которая стала его убежищем, его проклятием, его вечным спутником. Теперь он лишь тень блуждающая среди звёзд, призрак, плененный в мире скорби.

Мелодия становилась всё печальнее, всё отчаяннее. Казалось, сам воздух вокруг сгущался от боли, пропитываясь горечью утраты.

Луна, свидетельница его ночных бдений, спряталась за облака, словно не в силах больше выносить его страдания...

Она ушла. Спаслась. И он, с болью, сжимающей сердце, желал ей счастья. Счастья в том мире, куда никогда не проникнет эта всепоглощающая тьма, что стала его вечным спутником.

Поднявшись на самый высокий осколок скалы, он замер на краю бездны....

Ветер трепал его чёрные волосы, словно пытаясь удержать, но его душа уже приняла решение. Сделав глубокий вдох, он разбежался и прыгнул вниз, в объятия вечной ночи....

Падение было недолгим, но ему казалось, что прошла вечность. Он падал и падал, и падал. Всё ниже и ниже. Всё ближе и ближе острые камни, будто клинки тысячи сабель....

Тишину и вой нечисти пронзил далёкий тонкий звук. Громкое пение девушки....

Чернота, как горячая смола заволокла грудь и он погрузился во мрак. Только красные глаза сверкали, следуя древнему ритуальному зову....

Алёна

Ночь окутала деревню бархатным покрывалом, но вместо привычной тишины, воздух дрожал от предвкушения.

Ритуальные костры, обычно разжигаемые для отпугивания злых духов или для прошения урожая, сегодня пылали в честь другого, куда более личного таинства.

Сегодня деревня праздновала свадьбу.

Толпа собралась вокруг поляны, где уже звучала задорная музыка, а пары кружились в вихре танца. Смех, звон кружек, запах жареного мяса - всё это создавало атмосферу праздника, но для меня этот праздник был лишь маской, скрывающей мою собственную драму....

Я стояла у края толпы, в нарядном свадебном уборе, который казался чужим и тяжелым. Семен, мой будущий муж, был добрым парнем, работящим, с руками, пахнущими металлом и дымом.

Я уважала его, даже испытывала к нему некое подобие нежности, но сердце мое молчало. Оно не пело в унисон с весёлой мелодией, оно билось в другом ритме, ритме, который я сама боялась признать.

"Следуй зову сердца, Алёна," – шептали ей старые знахарки, их глаза, словно два уголька, светились в полумраке, а шепот теней упрекал - "Без Морока не будет тебе истинного счастья."

Морок. Имя, которое в деревне произносили шёпотом, с опаской и трепетом. Существо из древних легенд, обитающее в самых тёмных уголках леса, воплощение страсти, дикой и необузданной.

Я знала, что это безумие, что это путь в никуда, но что-то внутри отзывалось на этот зов, как сухая земля на долгожданный дождь.

Семен подошёл ко мне, его лицо сияло от счастья.

- Алёнушка моя, ты прекрасна, - прошептал он, беря за руку. Его прикосновение было тёплым, но не зажигало искр.

В этот момент, когда староста начал произносить слова благословения, когда деревня замерла в ожидании, я почувствовала, как внутри что-то надломилось. Будто эхо далёкой боли ударило в сердце, разрывая напополам.

Я посмотрела на Семена, на его искреннее, любящее лицо, и поняла, что не могу. Не могу обмануть его, не могу обмануть себя.

С резким движением сорвала с головы головной убор невесты, и он упал на землю, словно сброшенная кожа. Толпа ахнула. Музыка оборвалась....

- Алёна?

- Нет....

- Что?

- Я не могу.

Тишина в деревне стала звенящей, оглушительной. Испуганные взгляды обратились ко мне, полные недоумения и осуждения.

Семен стоял, как громом пораженный, его лицо исказилось от боли и непонимания. В глазах плескалось отчаяние, которое резало меня острее любого ножа.

- Алёнушка, успокойся, все хорошо.....

- Я не люблю тебя...

- Ты сама не знаешь, что говоришь....

- Я не люблю тебя! Я люблю чудовище!!!

В моих глазах отражались языки пламени костров, но в них не было страха, лишь отчаянная решимость. Я подняла руки, словно призывая невидимое, и запела....

Это была не свадебная песня, не песня радости. Это была древняя, жертвенная мелодия, песня, которая, как говорили, могла разорвать завесу между мирами.... И сегодня я пела не сама. По доброй воле. По своему решению. Не для кого-то, а для себя. И для него.

О, Морок, древний, что в лесу таишься,
Тьма вечная, что мир наш держишь в страхе!
Услышь нас, молим, в час сей, когда склонишься,
Над долей нашей, над землей и прахом.

Ты, что рождаешь холод и ненастье,
Что голод сеешь, что несешь нам мор.
Мы принесли тебе в дар, в знак власти,
Цветок невинный, что не знал позор.