Тот, кого нельзя вызывать

✧ 1 ✧

«…и потому Demones sunt malum. Демоны суть зло. Природа их есть сеяние раздора, ибо сами они пребывают в вечных распрях. Их одолевают гордыня, алчность, гнев и зависть, суть коих топливо их сущности. И число их легион, ибо плодятся они не плотью, а тьмой.

Мир Велесия, что населён людьми и иными тварями, и Таранкус, обитель демоническая, суть сателлиты, связующие нити меж коими тонки, но нерушимы.

Maleficae vero non sunt malae, sed potentes. Ведьмы же по сути не злы, но могущественны. Сила их проистекает из самого сердца Велесии, и потому двойственна, как сама природа. Дабы обуздать сей дар и направить его не на погибель, а на порядок, издревле заведено, чтобы каждая ведьма, познавшая основы, призвала себе в помощники и слуги демона из Таранкуса. Ибо, взирая ежечасно на природу злодея, дабы не утратить магию, должна она сдерживать его ярость и сама хранить чистоту помыслов. Demones et Maleficae, сдерживая друг друга, обретают равновесие, и сила их в симбиозе сем растёт, и функционируют они куда эффективнее. Пары, что обрели сей баланс, живут века.

Et aliquando, se amant. И случается, что любят они друг друга. Sed homines timent demones. Но люди страшатся демонов, и посему о любви сей, глубокой и запретной, вслух не говорят, храня сию тайну в самых потаённых скрижалях сердца…»

Из трактата «О природе сущностей и симбиозе миров»,

Архимаг Алдрик Речистый.

✧･ﾟ *✧･ﾟ･* ✧ *･ﾟ✧* ﾟ･✧

Меня зовут Стрихнилий. В мире демонов Таранкус это имя стало синонимом провала, насмешки и позора. Сто три года. Для демона — срок смехотворный, почти юность. Для неудачника — целая вечность. Вечность унижений. Ведьмы меня прозвали — «Тот, кого нельзя вызывать». Не потому, что я страшен или опасен. Нет. Потому, что мое появление у любой уважающей себя ведьмы — это верный признак дурного вкуса, отчаянной безысходности или чудовищной ошибки.

Я сидел на скрипучей деревянной табуретке в крошечной, пропахшей травами и амброй избушке на самом краю Забродья. За окном выл северный ветер, заметая снегом и без того непроезжую дорогу. А я пытался не дышать, чтобы не спугнуть хрупкое, невозможное чудо, которое привело меня сюда.

Передо мной, склонившись над древним, засаленным фолиантом, зажмурившись от усилия, стояла она. Молоденькая ведьма. Её светлые, почти белые волосы собраны в небрежный пучок, из которого то и дело выбиваются непослушные пряди. Щёки раскраснелись от напряжения, на лбу выступили капельки пота. Она не красавица. Она… полноватая, простая, милая. И чертовски симпатичная со своими карими, широко распахнутыми от страха и усердия глазами. В тот миг в них отражалась вся ее решимость и упрямство.

А ещё в них отражалось моё уродство. Моё отчаяние.

Ведь я помню каждый свой провал. Каждую ведьму, что смотрела на меня с брезгливым разочарованием.

✧･ﾟ *✧･ﾟ･* ✧ *･ﾟ✧* ﾟ･✧

Все подготовлено к вызову. Пентаграмма начертана мелом, смешанным с осиновой золой. Свечи из чистого белого воска. Я стою в центре, расправив плечи, пытаясь казаться выше, грознее. Молодая ведьма, чье имя я тут же забыл, смотрит на меня с надеждой.

— Я — Стрихнилий, — объявляю я голосом, который, как мне кажется, должен звучать соблазнительно и грозно.

— Владыка ночных страхов, повелитель…

— Боже, какой у тебя противный голос, — перебивает она, сморщив нос.

— И крылья… они настоящие? Они такие… потрёпанные.

Я теряюсь. План рушится. Надо импровизировать. Переходить к очарованию.

— Зато посмотри, какие у меня когти, — пытаюсь я пошутить, делая вид, что собираюсь пощекотать ей подбородок.

— И могу показать кое-что ещё… длинное и острое.

Её лицо искажается гримасой отвращения.

— Назад! — она почти кричит, и удар её воли, грубый и нетерпеливый, бьёт меня в грудь.

— В Таранкус! Мне нужен воин, а не… не похабник!

И щит вышибает меня обратно в серую, унылую реальность Таранкуса. Где меня уже поджидает Кровотарь.

Кровотарь. Один из сильных высших демонов. Существо с рогами, черными, как смоль, и глазами, пылающими холодным зеленым пламенем. Его сила ощущается за версту как тяжёлое, давящее присутствие. Рядом с ним вечно ёрзает Жадень, тощий, похожий на саранчу демон, его тень и подпевала.

— О-о-о! — раздаётся раскатистый, полный ядовитой радости голос Кровотаря, едва я материализуюсь в нашем общем прибежище, больше похожем на прокуренную таверну для низшей демонической братии.

— Смотри-ка, Жадень, наш птах вернулся! Опять не продержался и пяти минут. Рекорд, однако. Что на этот раз, Стрихнилий? Опять предложил ведьме полюбоваться своим «жалом»?

Жадень заливается противным хихиканьем, потирая свои костлявые ручонки.

— Он даже рот открыть не успел, ваше мрачное величие! — верещит он.

— Было слышно из пробоя, как та ведьма кричала! Говорила, от него отчаянием пахнет!