Тот, кого нельзя вызывать

✧ 7 ✧

Наступило утро Новолетия. Дом наполнился суетой. Это была радостная, деловая суета. Любава командовала на кухне, выпекая горы пирогов и пряников. Осип и Радмир отправились во двор. Они расчистили от снега место для костра, принесли и сложили дрова.

Мне и Марусе поручили самое ответственное — украсить дом. Мы развешивали по стенам связки сушеных трав и ягод, гирлянды из орехов, гроздей рябины и яблок. А также пучки соломы — символы будущего урожая. Я с моим ростом оказался незаменим при развешивании всех этих украшений. Да, я снова пару раз чуть не свалился с табуретки, но меня не осмеивали, а только подстраховывали.

— Эй, демон, держи! — кричал Радмир и бросал мне очередную связку рябины, которую я ловко хватал на лету.

— Аккуратнее, Стрих, не порви крылом занавеску! — вторила ему Маруса с деловой озабоченностью.

Я ловил яблоки, вешал гирлянды и внутри меня разливалось странное, теплое чувство. Меня не терпели. Мне радовались. Меня использовали по хозяйству. Это было прекрасно.

Кульминацией дня должен был стать обряд разжигания нового огня. Старый огонь в печи аккуратно погасили, засыпав золой. Во дворе, на подготовленном месте лежала груда сухих щепок и несколько поленьев.

Осип перед этим от огня в печи зажег специальный факел для обряда и торжественно протянул ее… мне.

— На, раздуй, — коротко сказал он.

— У тебя с жаром проблем нет.

Все замерли. Это была огромная честь — разжечь первый огонь Новолетия. И ее доверили мне. Чужому. Демону!

Я взял горящую деревяшку. Посмотрел на окружающие меня лица: на счастливое и гордое лицо Марусы, на одобрительный взгляд Осипа, на заинтересованное лицо Радмира, на добрую улыбку Любавы.

Я не стал использовать никаких демонических сил. Не стал изрыгать пламя, как это делают некоторые мои могущественные, но невоспитанные сородичи. Я просто наклонился к костру со сложенными сухими поленьями, сунул туда факел и, как делал это уже много раз за последние месяцы, осторожно, почти по-человечески, раздул тлеющие угли своим дыханием. Пламя вспыхнуло, ровное, яркое, жаркое.

— Гори-гори ясно, чтобы не погасло! — хором крикнули все, и хваткие руки Марусы подхватили меня и потащили в хоровод вокруг нового огня.

Я, невезучий до сей поры демон из Таранкуса, плясал с людьми вокруг костра в какой-то забытой Богиней деревне. И я был счастлив.

Потом были подарки. Я, следуя совету Марусы, вручил Осипу отточенный до бритвенной остроты обломок черного обсидиана из моего родного мира. Из него получилось отличное лезвие для скобеля. Любаве подарил мешочек со сбором ароматных трав растущих в лесу и на поле возле Забродья, которые придавали сил. К нему я добавил большой кусок ароматного мыла, который сварил своими руками. Радмиру достался причудливо изогнутый рог мелкого неразумного демона Таранкуса, который мог бы стать отличной рукоятью для ножа.

И мне тоже дарили. Простые, душевные подарки. Деревянную ложку с замысловатым узором, вырезанную Осипом. Теплые шерстяные носки от Любавы. Кусок домашней копченой грудинки дикого кабана от Радмира. Для меня эти подарки были лучше любого золота.

Вечер Новолетия плавно перетек в ночь. Огонь в очаге весело потрескивал, отбрасывая на стены причудливые тени. Я перестал прижимать крылья, и огонь подчеркивал их контур черной тенью на бревнах стены за моей спиной. Мы сидели за столом, уставленным пустыми мисками и блюдами, на которых остались только крошки от пирогов. Настроение было теплым, расслабленным. Я так наелся, что уже мечтал полежать.

Именно в этот момент мирный ход вещей нарушил Радмир. Он откинулся на лавке, потянулся и вдруг спросил, глядя куда-то в пространство над моей головой.

— А скажи, демон… у вас там, в вашем… Таранкусе… любовь есть?

Воздух в горнице снова застыл, на этот раз не от страха, а от крайнего любопытства. Все уставились на меня, включая Марусу, которая, кажется, и сама не знала ответа на этот вопрос.

Я замешкался. Как объяснить им сложную паутину демонических отношений, построенных на силе, амбициях, взаимовыгодных союзах и редких, хрупких вспышках чего-то, отдаленно напоминающего привязанность? Здесь же понятие «любви» было таким же простым и ясным, как рецепт тех самых щей.

— Есть… привязанности, — осторожно подобрал я слово.

— Союзы. Договоры. Иногда они бывают очень прочными. На века.

— А свадьбы у вас бывают? — Радмир явно находился под впечатлением от собственной предстоящей.

— Бывают, — кивнул я, вспоминая грандиозные, пугающие своим размахом церемонии в Чертогах Огня, где скрепление союза сопровождалось клятвами на расплавленной лаве.

— Но… несколько иначе проходят.

— Жаль, — искренне вздохнула Любава.

— Это так прекрасно — белое платье, венок, песни…

— У нас преобладает черный и красный цвет, — заметил я.

— И песни… другие.

Все задумчиво замолчали, пытаясь представить себе демоническую свадьбу.

— А дети? — не унимался Радмир.

— Они у вас… как? Из яиц вылупляются или из пепла возникают?