Трактир попаданки "Волшебный кабачок"

Глава 10 Ты заболела?

- Я понял! - Блеснув зубами, проговорил мужчина, подходя к коню. — такой страшный, что глаз оторвать невозможно.

- Ты что подумал?! - воскликнула, заливаясь румянцем.

- Идем, некогда. Вода дамбу прорвет. Нужно правителю сообщить, что река по другому руслу пошла.

Бор довольно быстро перетаскал огромные деревянные сундуки. Закидывая на пригорок последний, спросил: — Что у тебя там такое тяжелое? Золото? Каменья драгоценные? Что головой мотаешь? — хмыкнул он. - Не бойся, не отберу.

Парень разогнулся, смахнув пот со лба. Распрямил плечи, выпятив грудь, задрал голову кверху, подставляя солнцу влажное лицо, вздохнул, и, уже взглянув на меня, промолвил: — Пойду искупаюсь, жди меня, я быстро — не сумев скрыть мальчишеской улыбки. А я зажмурилась, понимая, что он попросту провоцирует. Знать бы на что!

Пока Бор совершал водные процедуры, скрывшись за большим валуном. Я, чтобы поставить все на свои места, отошла от края обрыва, повернувшись спиной к плещущемуся мужчине, принялась разглядывать ящики, которые точно мне не принадлежали. Один, самый маленький привлек мое внимание и, ругая себя за любопытство, откинула с проушины накладку, подняла крышку, невольно затаив дыхание. Ждала, что сейчас чудо какое выпорхнет. Но нет, все было довольно спокойно: снизу виднелись какие-то бумаги, а сверху лежало два свертка, с красиво висящей на них печатью на веревочке - запечатаны, значит.

«Валерия, держите себя в руках!» — пробормотала под нос, разворачивая свернутую бумагу и едва не выронив ее из ослабевших пальцев.

На большом листе прямо по центру виднелось мое фото. А надпись внизу гласила: «Сей паспорт выдан на имя вдовствующей Валерии Афанасьевны Белозерской и дочки ее Агаты Сергеевны».

- Вдова значит! — грустно усмехнулась я.

Судорожно всхлипнув от непонятно откуда взявшихся слез, опустилась на ближайший ящик, свернув дрожащими руками лист хрустящей бумаги, возвращая его на место и захлопывая крышку.

- Как такое может быть? — прошептала, собирая волосы в косу, расплетая ее и заплетая заново.

- Красавица, ты случаем на солнце не перегрелась? Бледная такая. — выдернул из переживаний знакомый голос. А потом и его владелец опустился передо мной на корточки, приложив ледяную ладонь к пылающему лбу. - Елки-иголки! Ты у меня, однако, заболела.

- Не у тебя! — мотнула головой. — Я в порядке, просто переживаю.

- О чем? — тихо спросил Бор.

Мысли понеслись галопом, я судорожно перебирала в уме варианты ответа, внимательно скользя взглядом по Бориславу, пока не зацепилась краем глаза за сундуки, стоявшие позади него.

- Как мы эти ящики до нашего дома дотащим? — выдала то, что пришло на ум, едва удержавшись, чтобы не выдохнуть с облегчением.

Борислав хмыкнул, поднимаясь во весь рост, и теперь мне приходилось запрокидывать голову, чтобы видеть его лицо.

- Хороший вопрос. — хмыкнул, потирая подбородок длинными пальцами, — Здесь я тебя оставить не могу, значит, сейчас все укроем пологом, тебя домой отведу, возьму телегу, вернусь и все привезу сам. — Строго глянув на меня, добавил — Ты дома останешься, с дочкой.

Хотелось поспорить, да крыть мне было нечем. В голове разливался туман, в глазах рябило, стресс давал о себе знать, да и ночь выдалась не из самых легких, поэтому приходилось соглашаться на то, предлагают. Кивнула и тут же резко поднялась. Мгновенно закружилась голова, в глазах стало темно, ноги стали ватными, еще чуть-чуть и рухну обратно. Всхлипнув, ничего перед собой не видя, взмахнула рукой в поиске опоры, задела пальцами пышущую жаром кожу Бор и заскользила по ней, пытаясь ухватиться, зацепившись, в итоге, за крепкий ремень его штанов.

Бор наклонился ко мне, в голосе слышалась улыбка — Я, конечно, не против, но некогда! Да и ты вот-вот в обморок грохнешься. Давай отложим это дело? - Тут же притянув к себе, не позволяя упасть.

А я от такой наглости я замерла, затем, вырвавшись из крепких объятий, ударила кулаком в плечо, — только хуже себе сделала. Камень пробить нельзя, так и здесь получилось, едва руку не отбила.

Он расхохотался, поймав ладонь, тихо проговорил: — Дай подую, больно же! Не знала? Драться — это плохо.

Осторожно дунул на руку, отчего боль практически сразу прошла, а затем, блеснув хитрыми глазами, прижался к ней губами. Мое тело отреагировало мгновенно, скручивая в тугой узел внутренности и жаркой волной опускаясь вниз живота.

Все приводило меня в трепет, я и забыла, как это бывает, когда мужчина начинает оказывать знаки внимания. Даже такие, как сейчас, хотя — мне нравилась! Я на мгновение погрузилась в свои мысли, чтобы в следующее меня выдернули из них, закидывая в седло.

Взвизгнув, ухватилась за седельную ручку, стараясь удержать равновесие, а Бор водрузился следом, хозяйским жестом прижав меня к себе, схватив поводья, наподдал голыми пятками в бока коня, заставив Сивку лететь по пыльной, нагретой утренними лучами солнца дороге.

Теплый ветер обдувал лицо, разметав волосы по плечам, а я чувствовала себя свободной, как никогда, в жизни!

Мы влетели во двор полуразрушенного трактира, подъехали к крыльцу, и Бор спрыгнул первым, протягивая руки ко мне, чтобы помочь спуститься.
- Я сама! — Гордо задрав нос, проговорила, пытаясь перекинуть ногу через седло, тут же теряя равновесие и падая в подставленные объятья улыбающегося мужчины.

- Это у тебя привычка такая, сначала спорить, а потом делать как сказано? — осторожно опуская меня на дощатый пол и все еще удерживая за талию, спросил Борислав.