Трактир попаданки "Волшебный кабачок"

Глава 18 Конкурентка

Он недоуменно пожал могучими плечами: — Каждый день прихожу, таверну сторожить, а теперь это обязательно нужно делать, всем сороки уже на хвосте новость сообщили, что наследница вернулась. Всякий разный люд захаживать начнет.

- Мне не нужна ничья помощь! – ощетинилась так, что дотронься – уколешься.

Борис взглянул на меня, ощупал всю взглядом, вызывая во мне волну злости, улыбнулся широко и молча развернувшись, ушел, крикнув уже с крыльца: — Мальца домой не забудь отправить. А с тобой вечером говорить будем, коли с утра не задалось.

Топнув от злости, вернулась в кухню – разогревать детям завтрак, и вовремя, сначала к столу проскользнул взъерошенный Серафим, а буквально через мгновение, пришла моя Агата.

- Доброе утро, мамочка! – с восторгом, привычно, кинулась в объятья.

Мальчик, замер, с удивлением глядя на нас, а затем, смутившись, запихал в рот огромный кусок хлеба, принимаясь яростно его жевать.

- Все эти девчачьи нежности! – недовольно бубнил он, а я подошла, на мгновение прижала его вихрастую голову к своей груди, поцеловала в макушку.

- А почему вы дома не ночуете? – вопрос, который следовало задать раньше.

Серафим сосредоточенно жевал, словно меня не слыша.

- Можно я тебя Фимой звать буду? – задала следующий вопрос.

- Можно! – буркнул он в ответ.

- Ответь мне, почему дома не ночуете?

- Не положено! Трактир оставлять без присмотра нельзя было. – взглянул на Агату, с удовольствием уплетавшую жареную колбасу, глянул в свою полупустую тарелку, а затем перевел взгляд на сковороду, в которой еще каждому была припасена добавка.

Я все поняла без слов, поднялась и бахнула все, что осталось мальчику.

Он замер, поднимая на меня изумленные глаза.

- Ешь! – скомандовала, пододвигая к нему тарелку. – Почему твой брат от дома не уходит?

Понимала. Что не из-за меня он здесь вьётся. Но, что-то давно спавшее во мне – проснулось, требуя мужского внимания.

- Это у него спрашивай, он вообще последнее время странный ходит. Машка вон каждое утро к нему прибегает, а этот даже за ворота к ней выйти отказывается.

Мое сердце словно ледяной ладонью сжали, вдох сделать забыла, пристально в мальчишку вглядываясь.

- У Бора невеста есть? – мой голос больше напоминал шелест осенней листвы – дунь, осыплется, оставляя после себя голые мертвые ветки.

- Ну была, — пожал плечами Фима, — а ты чего? Понравился он тебе, да? – хитрый прищур глаз, как у брата, та же улыбка.

- Нет! – как можно спокойнее произнесла я. – Просто перед его девушкой тогда неудобно. Отвлекаю его.

Врала, сама себе! Я думала, что вот он шанс, а, оказывается, и этот несвободен! Снова на старые грабли наступила. Видимо, лучше одной оставаться, чем каждый раз удара в спину ждать.

Ребятишки позавтракали и сытые выкатились на улицу, причем в буквальном смысле слова. Агата, запнувшись о порог, ухватилась за Серафима, а тот, не удержавшись, но сграбастав девочку в охапку, упал вместе с ней на дощатые полы крыльца.

- Осторожно! — только и успела воскликнуть, когда увидела этот падающий клубок.

- Все хорошо! — донеслось откуда-то снизу, а довольная моська моей дочки свидетельствовала о правдивости возгласа.

- Мама, я гулять с Фимой пойду, можно? - Агата поднялась, отряхивая грязные коленки.

- Нет! - Мой ответ был быстрым. Но, заметив губы в трубочку, и подрагивающий подбородок, пришлось тут же пояснять. - С вами схожу, лишь посуду вымою. Одна никуда ходить не будешь. Я заблудиться могу, пока тебя искать буду.

- Хорошо! — радостно запрыгала дочка, спускаясь во двор. - Мы тогда грядки пойдем поливать.

- А они имеются? — уже повышая голос, задала вопрос, удаляющимся ребятишкам.

- Да! Много! — они скрылись за углом таверны, а я пошла следом, знакомиться со свалившимся на голову наследством.

Спустившись по нагретым солнцем ступеням, задрала лицо к небу, подставляя его под ласковые лучи.

Мимо меня пролетел шмель, спеша по своим неведомым делам, грозно гудя крыльями. Птахи, сидящие на ветках яблони, оказывается, прямо во дворе росла одна такая, огороженная небольшим штакетником, выводили свои трели, весело подсвистывая друг — другу. Бабочки, порхавшие с цветка на цветок, пролетая мимо, задевали своими мягкими крылышками кожу, нежно щекоча ее.

Воздух звенел от наступающего летнего зноя.

- Как же хорошо! — прошептала, вдохнув полной грудью духмяный аромат лета.

Постояла еще совсем чуть-чуть, а потом направилась за детьми, весело чирикающим, где-то за углом большого дома.

- Агата! — позвала, заворачивая по тропинке и останавливаясь от удивления.

Огород был огромным. Именно был, когда-то, сейчас виднелись среди бурно разросшейся травы только головы ребятишек. Причем больше Фимы, чем Агаты. Дочку можно было вычислить лишь по голосу, раздававшемуся откуда-то из зарослей.

- Вот это да! Здесь целый месяц только траву полоть нужно!

- Зачем? - Серафим подошел совсем неслышно, я даже вздрогнула, когда он неожиданно вышел на тропинку, грызя соломинку, в точности, как брат. - Попроси, и будет исполнено.

- Загадать желание? — уточнила, прижимая руку к груди, чтобы унять сбившееся с ритма сердце.

- Угу! Теперь он только тебе подчиняется. Больше никому этого делать не позволит. Мамка говорит, много народа сюда приходить станет. Да все с просьбами. Устанешь отнекиваться.