Трактир попаданки "Волшебный кабачок"

Глава 19. Экскурсия

Экскурсия — вот как можно было назвать наш поход по сельской улице. Агата, весело скакавшая впереди, только и успевала вскрикивать от восторга: то цветок красивый, то бабочка большая, то жук огромный. Гусениц она вообще хватала в ручонки и тащила мне, ожидая по меньшей мере улыбки, а не гримасы брезгливости. Гусеницы попадались на редкость противные. Склизкие, большие, волосатые. Одним словом — бе!

Улочка, на которую мы свернули, пройдя по тракту, на котором стоял трактир, была уютной. Как на картинке в книжке: ровная, с кустами сирени, практически в каждом палисаднике, аккуратными заборами и добротными деревянными домами.

- Мама! Как же красиво! Да? — дочка, радостно подбежала ко мне, ухватившись ручонками за подол моего сарафана.

- Да, солнышко. - Погладила ее по голове, делая нерешительный шаг вперед.

Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь щебетаньем птиц, жужжаньем пчел и далеким лаем собак

- Идемте! — торопил нас Фима, — сейчас Серый как раз всех кормить войдет. Агате понравится!

- Мамо-о-чка! — самый любимый голосок звенел от нетерпения, не могла я ребенка расстраивать.

Вдохнув, расправив плечи, издав воинствующий клич: — Эге — гей! — побежала, весело показав язык детям.

Обогнала дочь, прокричала Фиме: — Дорогу показывай! — и вприпрыжку помчалась дальше.

- Ура-а-а! — понеслось по пустынной улице.

Пыль, заклубившаяся под нашими ногами, тихо опускалась обратно на придорожную траву, а мы, хохоча, влетели в ограду огромной усадьбы, стоявшей в самом конце длинной улицы.

- Бо-о-о-р! — что есть мочи, закричал Фима.

- Чего ты орешь, охламон? - Раздался знакомый голос и на крыльцо вышел Борис, вытирая руки о полотенце, расшитое ажурной вышивкой.

– Ох! Стойте там, где стоите! — рявкнул так, что, я, притянув Агату, подхватила ее на руки, крепко прижимая к себе.

Бор спрыгнул с крыльца, в два прыжка преодолев расстояние до калитки, прежде мной не замеченной, и захлопнул ее прямо перед клювом огромного гуся, спешащего к нам с растопыренными крыльями.

- Что это было? — опуская дочку на землю, спросила у обнаженного по пояс мужчины, стараясь не пялиться на рельефный торс, щедро освещенный солнцем.

-Гусь, он у нас злее собак будет. - Борис прошел мимо, наклонив голову так, что его нос прошелся по моей макушке, сделав при этом глубокий вдох. -Зачем пожаловали? - Он прямо посмотрел на меня, не замечая никого вокруг.

- Цыпляток смотреть! — ответила Агата, задирая личико и жмурясь от ярких солнечных лучей.

- Так идем, красавица! — рассмеялся Борис, подхватил дочку на руки, скомкал полотенце, запустив его на скамейку, стоявшую на крыльце, прямо у входа в дом. Кивнул нам, мол, следуйте за мной, и пошел куда-то вглубь огромной ограды.

Восторгу Агаты не было предела. Помимо цыплят, в загонах оказались крошечные розовые поросята, теленок и жеребенок. Из всей живности, я подошла лишь к птенцам, остальные не вызывали у меня никаких чувств — пусть дочка восторгается. А я постою на солнышке, позагораю.

- Серенький! — донесся женский голос. Фима навострил уши, выпрямившись в струнку и испуганно глянув на брата. Затем улыбнулся мне растерянно, да побежал навстречу той, что искала Борислава, не сводящего с меня зелёных глаз.

- К тебе пришли. - Я подошла ближе, протягивая руки, чтобы забрать Агату, а он отвернулся немного, не позволяя мне этого сделать.

- Я не жду никого. - Хмыкнул Бор, сморщившись в досаде, из-за угла показалась красивая девушка, широко улыбающаяся лишь одному ему. Я с ней и рядом не стояла.

- А я тебя везде ищу. - Ее голос журчал, как весенний ручеек — ласково и звонко. Она подходила все ближе, замерев, едва заметив на мужских руках моего ребенка. Только после этого повернулась ко мне, окинув оценивающим взглядом. В ее глазах лишь на мгновение плеснулось пламя, а затем на ангельском личике осталось только радостное любование одним лишь человеком — Бориславом.

- Привет! — прошептала она, подходя к нему так близко, как могла себе позволить, протянула руку и нежно провела пальчиком по его обнаженному плечу. - Я соскучилась, давно тебя не видела. Матушка все твоя за тебя извинялась.

.