Три Африки для Миши и Лизы

Глава 11. Духи предков одобряют

Безостановочно промчались несколько километров, пока не отпустил адреналин. Погони исполина не было видно, и почти одновременно все решили остановиться.

– Вождь, ты настоящий вождь.

– Абубакар, я не вождь.

– Миш, ты вождь. Только вождь может пожертвовать собой ради того, чтобы увести беду от своих людей, – Абубакар уважительно поднес сложенные ладони к глазам, сердцу, и легонько потряс руку Мише. Точно так же поступили остальные.

– Парни, я не понимаю, о чем вы. Давайте отдыхать. Кажется, малыш, который так хотел познакомиться, уже отстал. У него там другая задача появилась.

Все повалились на землю, с удовольствием вытянув ноги. Руки сами потянулись за оружием, чтобы его перезарядить.

Миша растирал стопы и думал о том, что в кроссовках и босиком получаешь совершенно разные ощущения от резкого поворота. В кроссовках и не заметил бы ничего особого.

Эх, надену ли когда-нибудь кроссовки!

Говорить ничего не хотелось. Возбуждение от перенесенной смертельной опасности улеглось. И тут внезапно чуть привстал и насторожился Иму, почти сразу среагировал Нгози. Следом – все остальные. Даже Миша услышал едва различимый звук разговора.

Голос казался молодым женским. Не сговариваясь, решили проверить, кто это. Неутомимый Бомани чуть слышно шептал:

– Да-да! Может, духи услышали нас и поняли, что у нас мало женщин, и прислали еще молоденьких и сладких?!

– Бомани, угомонись. Давно плеткой не получал!

– Да, мой господин. Ты еще хотел меня собакам скормить! Не забудь.

Парни фыркнули.

– И скормлю. Надо было, чтобы тебя слон затоптал! Бросить бы тебя ему под ноги. Или львице отдать. Жалко, наш вождь пожертвовал собой. Миш, больше не делай такого. В случае опасности бросаем на съедение сначала Бомани. Конечно, он может попытаться сначала заболтать зверя, но вряд ли у него это получится.

Пятерка бывших рабов затряслась от сдерживаемого хохота.

– Абубакар, я не вождь. И Бомани мне жалко. Кто нас будет веселить и сказки вечерами рассказывать?

– Миш, ты вождь. А он мне надоел. Лучше я сам буду сказки рассказывать. Про людоедов, как Бомани любит.

– Уважаемый Абубакар, просим никому не отдавать Бомани. Он хороший воин, – чуть слышно прошептал Нгози и приложил палец ко рту, поскольку они уже приближались к тому месту, откуда слышался голос. И этот голос был не женский, а детский.

– Ну вот, ребенок. Где же женщины? – не утерпел Бомани. Абубакар больно ткнул его кулаком в бок.

За группой акаций оказались двое.

Прямо на земле лежало странное существо. Оно было в странной травяной широкой юбке со шлейфом. Голую грудь украшали узоры из полосок белой глины, на шее висели несколько ожерелий из птичьих черепов, чьих-то маленьких косточек, перьев и бус. На кожаном ремне, поддерживающем длинную юбку, разместились амулеты, колокольчики, погремушки и сухие косточки. На земле лежало нечто напоминающее упавший головной убор с неизменными колокольчиками, бубенчиками и перышками. Руки и ноги существа были увешаны браслетами, ракушками и колокольчиками.

Похоже, во время ходьбы колдун – а это был явно колдун или шаман – издавал очень громкие звуки. Рядом на земле лежала корзинка, в которой лежали, видимо, его амулеты и фетиши. Там находились палки с гуттаперчевыми шариками на концах, многочисленные бутылочки из тыкв, деревянные и глиняные фигурки диковинных животных и людей, связки трав и сушеных жучков, паучков, мелких зверушек.

Рядом с этой нелепой фигурой сидел мальчик лет шести-семи и жалобно уговаривал старика:

– Дедушка, ты не умирай, не уходи от меня. Как я буду жить? Злые люди убили отца и брата. Маму увели в рогатине. С кем я останусь? Не умирай. Меня съест голодный лев, а косточки доглодают гиены. Дедушка, живи, вставай. Мне страшно.

Спокойно слушать это было невозможно. Миша и его друзья вышли из-за куста акации и направились к жалким фигуркам. Мальчик испуганно вскочил и замолчал, а шаман так и остался лежать на земле.

– Ну, не плачь. Расскажи, что у вас случилось?

Мальчик не ответил, явно опасаясь внезапно появившихся людей.

– Не бойся. Есть хочешь? – Бомани протянул малышу маленькую лепешку. Тот схватил ее, помедлил, потом разделил пополам и засунул кусочек в сморщенную руку старика. Остальное проглотил так быстро, что никто и не заметил. Пришлось доставать вяленое мясо, воду, лепешки – все понемногу, как учил вождь Миш. Даже дед с трудом поднес свой кусочек ко рту и потихоньку сосал. Только после того, как ребенок слегка утолил голод, получилось поговорить.

– Большие господа, меня зовут Кофи, а это шаман нашей деревни могучий Кваку, который умеет говорить с духами и вызывать дождь.

Миша с некоторым недоверием осмотрел жалкую фигуру того, кого назвали могучим Кваку. Абсолютно ничто не указывало на могущество обладателя грозного имени Кваку.

– Ну да ладно. Кто их знает – местных магов, колдунов, шаманов и прочих сверличностей, – мелькнуло в голове.

А мальчик продолжал свою печальную историю:

– Нашу деревню сожгли плохие люди из дальнего племени. Они взяли сильных мужчин и женщин, чтобы продать в рабство, а остальных убили. Мы случайно с дедушкой выжили, только вдвоем и остались. Он мне не настоящий дедушка, просто я его так называю. Да, дедушка Кваку? У меня и у него больше никого нет, а он сказал, что сейчас отправится к праотцам, – малыш горестно шмыгнул носом.

Странная фигура на земле слегка дернулась, несколько колокольчиков жалобно звякнули.

– Кофи, а давно это случилось в вашей деревне?

Мальчик задумался, сосредоточенно посчитал что-то на пальцах, потом показал три пальца: столько раз приходила после этого ночь.

Иму поднес старику свою тыкву с водой, приподняв голову «могучего Кваку».

– И куда вы идете?

– Не знаю, большой господин. Деревня сгорела, жить там негде. Сначала пошли в соседнюю деревню, но ее тоже сожгли. Есть несколько хижин, которые не сгорели, но людей там нет. И тогда дедушка сказал, что больше не может жить, а я так боюсь один остаться.