Трудовые Будни Великого Героя

СЕДОЙ СОКОЛ

На воротах Перевала мы узнали, что странная парочка на лошадях проскакала примерно полчаса назад. Их встретили и быстро завели в город. На вопрос о пленнике Линдсия ответила, что везёт его на допрос в Школу экзорцистов. Стражи нахмурились и пропустили нас.

Своей временной базой мы выбрали таверну «Седой Сокол» на границе района ремесленников и сторожевого поста. Хозяин таверны, мужчина среднего возраста, получил заведение в наследство от отца, — того самого Седого Сокола. Чтобы поддерживать марку новый хозяин выбелил несколько прядей на голове. Его отец после одной из разборок в квартале стал полностью седым.

Новый хозяин всегда радушно принимал нас с Роше — благо, что он разносил вино по нашим столам в течение нескольких лет.

В «Седом Соколе», как всегда под вечер, было шумно, дымно и пьяно. Трудяги с двух районов подтягивались в приличное местечко ради выпивки, новостей и игры «Глаз огра». Оригинал придумали орки, которые разукрашивали и развешивали щиты по большому залу и швырялись в них топорами. Люди же уменьшили объём, но усложнили правила: деревянный круг был поделён на сектора, попадание в которые давало разное количество очков. Вместо топоров использовались специальные метательные ножи с коротким треугольным концом лезвия.

И судя по разгорячённым крикам, сегодняшняя игра была в самом разгаре. На линии стояли игроки — трезвые, тихие и сосредоточенные, в отличие от толпы. У каждого оставалось по три броска, причём, у двоих число очков было одинаковым, один чуть впереди, а четвёртый отставал. Но закрыв блик на глазе, можно было легко вырваться вперёд.

К сожалению, мы спешили и наблюдать даже оставшиеся десять минут игры не могли. Мы с Роше лишь оценили один бросок, после которого лезвие вонзилось в сантиметре от блика. Толпа расстроенно завыла, но быстро затихла, когда вышел следующий игрок.

Результата мы не увидели, но, судя по смешанному звуку разочарования и радостного галдежа, попытка вышла успешной.

Дверь в комнату открыла Линдсия — её мы вместе с Драко послали вперёд, а сами быстро разобрались с лошадьми и провиантом. Художник сидел на кровати и делал наброски углём на плотной бумаге. Услышав, что мы входим, он оторвал взгляд от рисунка и спросил:

— Как успехи с поисками?

Я усмехнулся, оценив шутку:

— Скоро приступим.

Драко кивнул и хотел вернуться к бумаге, но я его отвлёк:

— Драко, у меня есть к тебе вопрос.

— Слушаю, — он стал внимательным.

— Я знаю, что тебе этот вопрос уже задавали, но вдруг после дороги ты что-то вспомнил?

— Кто ненавидит твоего отца? — он покачал головой. — Не знаю. Всем, с кем я общаюсь, или без разницы, или они очень уважительно относятся к нему.

— Я немного изменю вопрос: кто-то из твоего окружения ненавидит меня?

В комнате повисло молчание и стало слышно, как внизу толпа славит победителя аплодисментами и громкими выкриками.

— Ты думаешь… — начала экзорцист, но я её прервал, обратившись к Драко.

— Постарайся вспомнить.

Художник выглянул в небольшое окошко, выходящее во внутренний двор. Распухший месяц висел над городом, силясь доказать, что его свет заменит факелы на улицах. Безуспешно.

— Тебе завидуют, Брий, — тихо, глядя в сторону, сказал художник. — Молодой, сильный, из знатной и уважаемой семьи, уже получивший звание Героя. Тебе пророчат памятник на аллее Кардагана, а девушки всех рас, из высшего и не только сословия мечтают о тебе.

Драко провёл черту на бумаге. Затем ещё одну. И начал говорить и рисовать острые линии одновременно:

— Ревность — да. Зависть — сколько угодно. Страх — тоже есть. Уважение и преклонение — из-за этого и всё остальное. Но ненависть, да такая, чтобы отдать меня на съедение духа…

Художник оторвал взгляд от бумаги и я впервые увидел бездну страха, что скрывалась под личиной весельчака. Тёмные провалы, куда не проникал смех, свет и надежда. Чумная территория, куда больше не войти, откуда до конца не вырваться. То, что меняет человека навсегда.

Он не верил экзорцисту, что его больше не сможет использовать дух и чужая воля.

Он закрыл глаза, отсекая меня от пучины скрытого страха, а когда открыл, смотрел на бумагу и быстро дорисовывал. Спустя минуту он показал лист, на котором была изображена мужская фигура в напряжённой, будто застывшей перед прыжком, позе. Фигура была объята пламенем, и казалось, что чёрные линии действительно сейчас вспыхнут прямо в руках художника.

— Это ты, Брий, — пауза. — Тебя окружает пламя. Оно и внутри, и снаружи. Одно из них даёт жизнь, а другое — забирает. Какое из них победит?

Он задал вопрос неожиданно, и я не смог сразу ответить. Снова тишина, которую спустя несколько секунд прервал повеселевший голос Драко:

— Ну, что приуныли? Может, всё-таки пора задать вопрос нашему гостю? А то мне надоело одному сидеть в путах, — и он потряс ногами, которые до сих пор связаны тонкой бечёвкой.