Твердыня Зимы

Игры разума

Вскоре Рома с Питтом всё же добрались до условного места, попутно избавившись и от второго преследователя, откинув его тело в снег прямо на ходу. Вход в дом оказался во дворе прямо напротив условленной таверны. На месте их встретили остальные мальчишки, которые тут же принялись разгружать телеги, а Рому и Джемми, как самых маленьких он поставил с обеих сторон прилегающей к таверне улице. При приближении повозок правопорядка, они должны были петь песни своими детскими голосами. Таким образом, приводя в готовность остальных. Других путей к условленному двору не было, чудным образом они были загорожены либо домами, либо заборчиками.
Долгое время на улице ничего не происходило, но вскоре тишину разорвал топот ножек со стороны двора, где вовсю шла разгрузка. Выбежавший оттуда Себастьян быстрым шагом направился к Джемми. Тот принял его сосредоточенным взглядом суженных серых глаз, отражавших свет уже догорающих вокруг свеч. Как только Себ подошел к нему, тот вопрошающе  приподнял голову, тут же снова опустив.
                   -  Питт хочет видеть тебя! У него какое-то дело!
Джемми спешно направился в сторону двора, а Себастьян занял его место. Его голос звучал довольно, отрешенно, да и сам он больше походил на привидение в туманной дымке. Эти россыпи ярко-белых волос вырывающиеся из-под простой, вязанной шапки, красные глаза. Каким же грозным на вид может быть он, когда вырастит. За эти особенности его наверняка многие возненавидят. Многие будут поступать с ним ещё хуже, чем поступили с самим Ромой. Люди обычно не любит тех, кто отличается от них…
Его размышления оборвало ржание и со стороны Себа на улицу, выехала черная повозка. Проезжая мимо него она остановилась и стражник, сидящий на ней обратился к красноглазому, будто совсем не смутившись его особенностей.
                   -  Мальчик, ты не видел тут проезжающих повозок, возможно, чем-то накрытых?
                   -  Нет, - отрешенным тоном ответил он и будто запел, - тут только луна и серое небо! Проверьте же сами, оно выпускает холодный порошок, повергающий в дрожь всех нас с вами, повергающий в шок.
 Стражник лишь посмотрел на него как на душевно-больного.
                   -  Тут мы ничего не узнаем, езжай дальше! – обратился он к одному кучеру и тот отправился в рысь, завернув во двор, где работал Питт с остальными.
                   -  Так холодно! Поему так холодно? Неужели ночь не закончится никогда? – Всё напевал беловолосый странным тоном, который странным образом проникал в сердце Ромы. Ему казалось, что эти слова как пророчество, предвестье чего-то недоброго. Слишком уж тревожно было на душе, причем эта тревога казалась не этого момента, а перспективы, будущего. В настоящем же он был как-то странно уверен. Последовав за повозкой, он заглянул за ней во двор, где он должен был переживать за подельников, пребывающих там, пришло странное успокоение, практически апатичное и холодное.
    Краденые повозки были аккуратно припаркованы по краям двора. Только две из четырех были накрыты тканью. В центре была ещё одна, а на полпути от неё к одной из повозок с тканью уже направился стражник. Он подошел к ней и протянув руку, откинул ткань в сторону, оголив то, что Рома не мог увидеть, так как лошади и передняя часть повозки, повернутая в его сторону блокировала обзор на то, что там могло бы быть. Неужели, они не успели разгрузить некоторые повозки? Неужели он уже увидел оружие и узнает его? А если он поймет, то обыщет все дома в этом дворе и тогда им точно уж крышка. Но нет, сказало сердце. Сегодня ничего плохого не произойдет. Не в этот день.
                   -  Простите, что бужу! – будто извинился стражник перед кем-то в повозке, - но, вы не видели человека в маске, телеги с оружием хищенным из арсенала? Может, видели чего, или слышали? Повозка очень похожа на вашу!
Из повозки показался какой-то человек с длинной бородой в теплой одежде и, свесив ноги, позёвывая, направил на него сонный взгляд.
                   -  Я устал со вчерашнего вечера, прибахнул и спал как младенец. – сказал усталый, старческий голос, вяло повернув голову, старец посмотрел в сторону Ромы и единственного выезда из двора. – Дочерь вон оставила сына, а сама умотала в город, обещала вечером обратиться значит, а уже скоро утро. И нет. Вот как не бухати то? Как не бухати? Скажи мне, сынок! – дед потянул руки к гостю, но тот отпрянул.
                   -  А где внук? – поинтересовался он.
Старик приоткрыл ткань ещё дальше.
                   -  Только прошу, не надо его будить, я его еле заставил заснуть!
                   -  Боже мой, какой толстый, даже в этих бесконечных обмотках! – презрительно отметил страж, - а сколько ему?
                   -  Через неделю двенадцать лет.
                   -  Ему как будто уже шестнадцать!
                   -  Пожалуйста, дайте ему поспать, я очень вас прошу. – робким, умоляющим тоном сказал старик. Накрывая его снова тканью, а сверху и какой-то громоздкой шкурой, напоминающей медвежью.
                   -  А что в той повозке, не знаете? – указал стражник на вторую из двух накрытых тканью телег.
                   -  Продукты питания вроде бы, мясо или рыба. Оттуда пахнет чем-то таким. Но подойдите, посмотрите, если хотите, а мы тогда продолжим спать.
                   -  Спите! – разрешил стражник, и дед мигом умастился под шкуру, а сам гость, медленно и почти бесшумно, осторожными движениями направился к телеге, о которой спрашивал. Добравшись до неё, он слегка приподнял ткань и тут же опустил, обратно прикрыв ноздри. – Боже мой, ну и запах! Объясните мне боги, как мясо могло так протухнуть при минусовой температуре?!
Не став осматривать дальше, он  направился к своей телеге, и она вскоре тронулась в сторону Ромы. Тот же дождавшись, пока она выедет со двора на улицу, направился в обратном направлении, тут же придя к той самой телеге со стариком, так тихо, как только мог. Узнав дверцу телеги, он забрался по ней к ткани и резко отдернул ту её часть, которая находилась с задней части телеги. Перед ним предстали двое. Лежащий и смотрящий на вторую повозку накрытую тканью дед, резко повернул на Рому голову, направив знакомый взгляд, мальчик его очевидно спал на заднем плане.
                   -  Отбой Берри, это наш! – сказал знакомый голос. Дед повернулся к мальчику и тот будто ожил, повернув к Роме недовольный взгляд.
                   -  Э… - Рома был слегка удивлен. – а что это, у тебя борода выросла Питт?
                   -  А! Нет, просто повозка, которую мы с тобой, позаимствовали, принадлежит какому-то актеру, тут у него куча париков и несколько костюмов.
                   -  А как вам удалось всё выгрузить так быстро?
                   -  А нам и не удалось. Мы успели разгрузить до конца только одну телегу, вот эту. Остальные только наполовину. Одну пришлось завалить гнилой говядиной браими и наново накрыть тканью, а ещё две мы оставили без ткани, надеясь на то, что искать будут повозки именно с тканью. Наш план оправдался, и стражник обратил внимание именно на покрытые повозки, а точнее на близлежащую, на которой мы его и ждали.
                   -  И почему он не проверил остальные?
                   -  Они ищут сразу четыре повозки, уехавшие от них вместе! – ответил Питт, - тут, во дворе их ровно четыре и если одна из них уже не имеет отношения к ограблению, то вероятность того, что остальные имеют, снижается, ибо всё оружие в головах правоохранителей, изначально почти точно должно быть свезено в одно место. Чисто психологически, раз они видели, что повозки отправились в одном направлении и не видели, как они разъехались, то в воображении они будут представлять, что они все едут в одно место. А если и вторая повозка в этом дворе окажется занятой чем-то типа левого мяса, две, стоящих порознь непокрытых тканью повозки могут и вовсе не вызвать никаких подозрений. К счастью, кто-то выбросил целую лохань с тухлым мясом.
Питт, убрал бороду за подбородок, оголив гладковыбритые линии челюсти. Бэрри, зови остальных, пора до разгружать оставшееся оружие, а ты Рома, иди, становись обратно на свой пост и следи.
    Рома простоял на посту ещё целый час, на их улицу так никто и не заехал. Вскоре туман развеялся и пошел снег. Из двора по одной за десять минут начали выезжать повозки, последней выезжал Питт, попутно отправив Рому и Себастьяна в убежище спать и они отправились, от сонности своей не замечая заснеженных улочек и темных домишек с потухшими свечными фонарями. Город спал и им намекал, что пора бы. Может по этому, может по иной причине он и Себ не проронили ни слова между собой и быстро разошлись по разным комнатам, Рома отправился в комнату с крысами и моментально уснул, а Себ в ту, в которую должны были прийти крысы немного другого разлива и в другом смысле.