Твердыня Зимы

Шут

Ведя его по лабиринтным закоулкам, Эльза вскоре вывела его в какой-то зал, за двойной аркой. Острые вырезы сверху на ней не смутили его. Мальчик сделал шаг и обомлел, в конце зала стоял пустой трон изо льда, прекрасный как и зимняя атмосфера, что он увидел тут. На нем сидел какой-то шут с бубенцами на пятиконечной шутовской шапке. Если это король, то выглядел он максимально странно. Его безумные глаза прятались за гиганским крючковатым носом, а тонкие губёхи постоянно что-то свистели, то напевали. Путь к нему, по отполированному до блеска ледяному полу был довольно скользок, однако никто вокруг не падал, поэтому Рома тоже задался такой цель, дабы не упасть самому, и не потянуть Эльзу следом. Словом, людей тут было странно мало. Всего человек десять кроме шута на троне, да и те все стражники в меди, строгие и бескомпромиссные на вид. Все как один мощной статуры и с оголенными руками по плечи на фоне ледяных стен и проходов, что выбивалось из привычного для Ромы ранее. Медленно и верно Эльза вела его к трону. Вдруг, шут поднял безумные глаза и вдруг запел:

                        Кто шут, а кто король ты не поймешь

                        Уста монарха разве реже источают ложь?

                        Быть может правда в замысле его

                        Его же посещает одного

                        Но, как же можно сомневаться в его чести

                        Ведь он миссия, ангел доброй вести

                        Как свет лучист и справедливый

                        На горе иродам всем нерадивым

                        Когда он скажет слово - умные молчат

                        А остальные только блеют и мычат,

                        И как воссядет он на троне,

                        Нельзя и мечтать нам о лучшем патроне.

                        Покуда ж не откроем к предкам путь?

                        Король не даст, не даст всем нам уснуть!...

                   -  Всё играешь с огнем Бубенец? – громко спросила Эльза, обратившись к шуту на троне. Тот будто расслабил шею и его разукрашенное черным, белым и красным лицо медленно накренившись в бок, направила на неё сумасшедшие глазенки, бубенцы дали легкий звон.

                   -  Правда, как вода моя госпожа! Никто не знает, кому же она принадлежит, но каждый принимает её за свою, и меняет, как сам того пожелает! – голос шута звучал безумно, а глаза отдавали сумасшествием, он не нарочно тряхнул головой и бубенцы зазвенели.

                   -  Но ведь она одна! Правда?! – спросил Рома, дерзко посмотрев на шута, тот направил на него взгляд, не меняя положения головы и, сказал своим сумасшедшим тембром, - кто знает…?        

                   -  Где мой отец!? – спросила Эльза у одного из стражей в отдалении, Рома и не заметил, как она отошла.

                   -  Он спит миледи! – прозвучал ответ. Судя по всему её этот ответ, удовлетворил, и она подошла к трону, поманив мальчика за собой. Тот же приблизился, всё ещё опасаясь жутковатого, сумасшедшего взгляда шута, изучавшего его слишком тщательно, для обычного любопытства.

                   -  Не пугай его Бубенец! – скомандовала Эльза, - и вообще вставай, хватит трон греть! Дальше я сама справлюсь!

Взгляд на пару мгновений переметнулся на неё и вернулся обратно на Рому.

                   -  Разве не вредно греть ледяной трон? – спросил мальчик.

                   -  Что вредно одному, другому может и не вредно, для одного быть может путь на трон, другому сгинуть в тьме бесследно! А третий отошел от дел, уже давно, уж четверть века, казалось, съел всего лишь мел, а больше нету человека. Для шутовского колпака не нужно змей, что вокруг монарха обитают, они, по крайней мере, уж пока, на него внимания не обращают.